Тэа Тауэнтцин. «Любовь моя последняя»

Тэа Тауэнтцин| опубликовано в номере №1738, август 2009
  • В закладки
  • Вставить в блог

Ждать Фройдбергу больше не хотелось.

Медленно, шаг за шагом, он преодолел последние ступеньки, все еще безотчетно надеясь на встречу с Рут.

И она, действительно, появилась. Увидев его, Рут с испугом отскочила назад и громко вскрикнула. Фройдберг растерянно посмотрел на нее.

– Да что случилось, Рут? Ты же совсем…

– Я… Я думала, что ты уже далеко, за семью морями…

– Что это значит? Почему за семью морями?

Рут понемногу справилась с собой.

– Никто не мог тебя найти. Где же ты был?

– На Альме… У друзей Хайнца Цирша. А что? Кто меня искал?

– Тебя ищет полиция, Харальд… Они думают, что ты сбежал.

– Я? Сбежал?

– Из-за убийства Гвидо Ахенваля.

– Да это же смешно! Какая может быть связь

между мной и убийством?

– Я не знаю, Харальд… Но тебе надо пойти в полицию…

– Меня не интересует Гвидо Ахенваль, – резко выкрикнул он. – Я хочу знать, что с Лорой… Она была у тебя? В Зальцбурге ее нет. Наша уборщица говорит, что она уехала в субботу. Куда, Рут? Ты должна знать!

Рут опустила голову и ничего не ответила.

– Почему ты не отвечаешь? – набросился на нее Фройдберг. – Вы же в субботу разговаривали по телефону. Что тебе сказала Лора?

– Она хотела приехать в Мюнхен.

– И она приехала?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном   любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада»  под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о  музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Захар Прилепин

«Россия держится на слове»

All that jazz

Ирвинг Берлин, кровь и плоть американской культуры, родился в сибирской глуши

Бордо, край высоких вин

«…как начали мы, братец, пить… Штабс-ротмистр Поцелуев… такой славный! усы, братец, такие! Бордо называет просто бурдашкой…»