Тэа Тауэнтцин. «Любовь моя последняя»

В понедельник утром Осси Шмерль вернулся после двухдневного ареста в свою квартиру.

В маленькой спальне было все так же неубрано, как и перед арестом. Он только заглянул туда и сразу же направился в ателье. Там пахло пылью, пустотой и тридцатью увядающими розами в напольной вазе. Осси открыл узкий шкаф – белый пеньюар исчез, несессер из крокодиловой кожи тоже. Наверняка полиция перевернула все сверху донизу.

Он опустился в темно-вишневое кресло. Что теперь делать с его свободой? В камере было едва ли не лучше. Там с ним считались, приносили еду, он видел людей, слышал человеческие звуки. Здесь же он мог умереть, и ни одна собака не подумала бы о нем.

Печальные мысли перебил звонок в дверь его квартиры.

Осси поднялся с кресла и пошел открывать.

Это была Рут. Вся с ног до головы в черном, и черный капюшон надвинут на лоб.

– Входи, Рут. Хорошо, что ты пришла. Я как раз готов покончить с собой.

– Это чувствуется. – Рут, не раздеваясь, села на стул и откинула капюшон.

– Итак, Осси, что же произошло? – Тут она заметила зияющий пустотой открытый шкаф. – Полиция забрала вещи?

– Сначала они забрали меня, – с досадой в голосе ответил Осси. – Потом вещи. Ищут отпечатки пальцев.

– Ну, и? Мы же с Романом часто бывали у тебя. Разве ты им не сказал?

– Конечно, сказал.

– А еще что ты им сказал?

– Ничего. Ни одного имени, ничего… Гвидо был моим другом и часто бывал здесь с вами и другими знакомыми. Я еще сказал, что он часто бывал здесь в мое отсутствие. Понимаешь?

– С Лорой?

– Так думает Фрайтаг, потому что он нашел фотографию. А я не помешал ему так думать. Он сразу пронюхал, что ателье оборудовал Гвидо.

– Это трудно доказать. Все счета выставлены на твое имя. А если и…. Почему он тебя арестовал?

– Почему? Потому что я был на стройке. И потому, что потерял там пуговицу от пальто. Черные глаза Рут сузились.

– Ты был на стройке?

– Да, но не в половине третьего, когда убили Гвидо, а без четверти два. После этого я еще встретился с Гвидо в «Бонбоньерке».