С настороженностью охотника Мелутис поочередно смотрит на того, кто уходит, и на того, кто остается, пытаясь уловить хотя бы взгляд — просто взгляд, который укрепил бы его в уверенности относительно их сообщничества.
Но они не глядят друг на друга.
Пропп уходит по коридору, пересекает перекресток, останавливается у лифтов. Он сгорает от желания обернуться. У него такое же напряженное лицо, как и у медика, который тоже запрещает себе повернуть к легионеру голову и стоит у стены, глядя в пол и прислушиваясь к уходящим из его жизни шагам.
Барран слышит, как двери лифта закрываются, и он уходит наверх.
Тогда он вдруг обращает к Мелутису оскаленное, как у хищного зверя, лицо, выражающее и горечь, и надежду, и непокорство одновременно, и под изумленным взглядом ничего не понимающего старшего инспектора теперь, когда все завершилось, уже он издает клич Проппа:
— Йеа-а-а!
И знаете что? Мелутис как в воду глядел. Спустя некоторое время они встретились и начали все снова. Только на этот раз сейф оказался полон, и у них получилось.
Париж, июнь 1967 г.
Перевод с французского Валерия Орлова.
В 4-м номере читайте о женщине незаурядной и неоднозначной – Софье Алексеевне Романовой, о великом Николае Копернике, о жизни творчестве талантливого советского архитектора Каро Алабяна, о знаменитом режиссере о Френсисе Форде Копполе, продолжение иронического детектива Ольги Степновой «Вселенский стриптиз» и многое другое.
Говорит со зрителями Ереванский ТЮЗ
Жизнь на Шпицбергене
Крохи праздника, а что же после?