Анна и Сергей Литвиновы. «Убийство в «Северном экспрессе»

– В вагоне – новое убийство.

Стоя в дверях купе, Дима краем глаза наблюдал за шевелением в вагоне: вот Старообрядцев зашел в купе Царевой, а потом быстро вынырнул оттуда и скрылся в купе Марьяны.

«Обеих артисток тоже нельзя сбрасывать со счетов, – подумал он. – Хотя в роли убийц их трудно представить… Но теоретически – обе могли… Царева ушла из тамбура, а чуть раньше от нас откололась Марьянка… В результате, у Царевой было минут пятнадцать, когда ее никто не видел, а у Марьяны – так целых двадцать пять… Достаточно, чтобы всадить нож в спину Волочковской… А ведь бедная Оля мне говорила: она знает, кто убийца… Нас, я почему-то уверен, кто-то подслушивал… Царева под конец разговора точно что-то слыхала… Значит, Волочковская оказалась права в своих подозрениях? И потому убийца зарезал и ее?.. Жаль, теперь она уже ничего не расскажет…»

Проводница Наташа вскочила и начала судорожно застегивать пуговицы форменной рубашки.

– Кого убили-то? – почему-то шепотом спросила она.

– Волочковскую.

– О, Господи! Где она?

– В своем купе. Давай, Наталья, вызывай милицию.

«Похоже, проводница – не убийца, – подумал Дима. – Или только притворяется сонной? Боже, у меня от убийств и недосыпа уже ум за разум заходит …»

Он бросился в другую сторону вагона. Ему вдруг чертовски захотелось опередить Старообрядцева, первому увидеть и Ковтуна, и Кряжина, заглянуть им в глаза. Все-таки, если рассуждать здраво, наиболее вероятный убийца – кто-то из них, мужчин.

В узком коридоре Дима столкнулся с Царевой и Марьяной. У девушки лицо было перекошено, а народная артистка закусила губу, в глазах стояли слезы.

– Не заходите в купе и ничего не трогайте! – скомандовал на ходу Полуянов и проследовал дальше.

Из своего купе выглянул Старообрядцев.

– Давайте, вы – к Ковтуну, я – к Кряжину, – приказал журналист.

В купе Кряжина дверь оказалась заперта, на стук долго не отвечали. Наконец, она открылась, и Никола предстал перед журналистом: в трусах и майке, волосы всклокочены, глаза таращатся на яркий свет, попахивает перегаром.

– Чего надо? – весьма нелюбезно спросил он.

– Волочковскую убили.

На лице артиста отразились одновременно удивление и страх.

– Ты шутишь! – гневно пробасил он.

– Какие уж тут шутки.