Теперь я ничего не видел во сне. То, что снилось мне раньше, стало явью.
Рано утром, отодвинув штору, я увидел влажные листья сирени. «Должно быть, ночью шел дождь».
Не знаю, нравится ли кому наша северная осень с ее монотонными дождями, лохматыми, плотными, словно слежавшимися тучами, ветром, гнущим кусты и деревья, а я ее люблю. Я смотрю на опустевшие поля, на подернутый зеленью пруд в низине, на промокшую, черную, совершенно голую липу, на сирень, сумевшую сохранить свою листву зеленой даже тогда, когда листья берез и осин уже мелкими монетами разбросаны по намокшей земле, и наслаждаюсь этим угрюмым на незнакомый взгляд, а для меня родным и неповторимо красивым пейзажем.
Что ж, пусть будет дождь, пусть будет ветер, пусть будет холод — для меня здесь все прекрасно.
Однако к полудню появилось солнце. Начиналась череда прощально-светлых дней благословенного бабьего лета, с тихими лунными "ночами и звездным небом, когда воздух словно соткан из невидимой, но ощутимой, проникающей в самую глубину души ясной осенней печали.
Неизъяснимая прелесть открывается в самых простых приметах родных мест, когда шагнешь к ним через полосу разлуки. Деревья, речушки, ленты дорог, мельница у пруда, серые, ноздреватые, словно в отметинах оспы камни на холмах — все было знакомым и новым одновременно.
Чистые воды ручья в логу уносили золотистые кружки оброненных деревьями листьев. Крохотная рыбешка упорно пробивалась вверх наперекор сбивавшему ее течению. Пахло прелыми травами.
Холодная вода вмиг смыла усталость.
«Пора возвращаться домой», — сказал я себе. А сам все стоял, глядя на ручей. Куда возвращаться? Я уже вернулся.
Это было мое второе возвращение. А первое...
Я рос в деревне у бабушки и деда, не думая о том, что по рождению считаюсь горожанином. Но когда пришла пора идти в школу, родители решили забрать меня вместе с бабушкой (деда к тому времени уже не было в живых) к себе в областной центр.
В городе, где я и до этого бывал несколько раз, мне поначалу понравилось все: мягкие сиденья троллейбусов, тигры в цирке, мороженое, которое нужно было есть деревянной палочкой. Правда, когда мне купили вторую порцию этого лакомства, я, к изумлению родителей, отказался от него и попросил взамен черного хлеба с солью.
В школе вначале тоже все шло нормально. Но потом я стал убегать с уроков. Не потому, что мне не хотелось учиться. Я соскучился по дому.
Затосковала и бабушка. Она целыми днями смотрела в ту сторону, где, по ее мнению, был оставленный нами дом.
Выход был один — отправить нас обратно.
«Что в вас такое? — удивлялся отец. — Вы на вое согласны, лишь бы жить в своей деревне!»
И действительно, что-то не давало нам покоя, звало домой. В краях, которые другим казались глухими, холодными, непонятными, все было для нас прекрасным.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Бережливость — категория нравственная
Продолжаем читательскую дискуссию «Устарела ли верность?»
Загадки Земли