Санёк

— Мне хлопчатобумажные. Ноги болят.

Она наконец посмотрела на покупателя. Лет шестидесяти, сухонький, легкий, лысина загорелая, приятная.

— Здесь же детский магазин.

— Ха! — сказал покупатель весело, с хитринкой. — Я давно уже детское ношу. Детки наши теперь — ого!

Санёк улыбнулась.

— Приходите в конце недели. Пока нет.

Он пришел в конце недели, но завоза все еще не было. Заупрямился, приходил раз, может, сто и однажды накричал:

— Дайте жалобную книгу! Это же измывательство над людьми!

Пришлось вызвать заведующую. Нервного покупателя успокоили, но Санёк получила от заведующей замечание — надо уметь ладить с людьми.

— Я за промышленность не ответчица! — вспылила Санёк. — За промышленность — нет, за репутацию магазина — да!

Санёк так расстроилась, что опоздала на свою электричку. Ехала домой в самой поздней. Села во второй вагон, где людей собралось погуще.

Ее соседями оказались три девушки. Она сразу поняла: попутчицы до родного города. Девушки, разворачивая свертки, показывали друг другу обновы. Все покупки у них были добротные. Санёк включилась в разговор, похвалила покупки, но и посочувствовала:

— Уж очень все дорогое у вас! К свадьбе, что ли? Свадьбы теперь пышные гуляют, три дня гуляют — пять лет долги платят.

— Мы на свои покупаем, — сказала старшая из девушек.

— Так я вам и поверила! — засмеялась Санёк.

— На свои! — Маленькая, похожая на березку девчонка даже обиделась. — Мы в комсомольской бригаде. По двести пятьдесят зарабатываем. А Вера, — она кивнула на старшую, — по триста!

— Ого! — вырвалось у Санька.

Ей стало досадно. Когда-то платили меньше. Да не в том дело, не в том! От матери о новых заработках наслушалась. Из разговоров девчонок она узнала, что они курские, деревенские.

Вера увидела ее досаду.

— Приходи на фабрику да поработай с наше. Не меньше заработаешь. Может, еще и побольше. Ты ведь из местных, коренная? Когда дело родовое — сноровка в крови живет. На фабрике сноровка многого стоит.