Вечером 29 октября «Карабах» стоял у Телефонной стенки, принимал воду, а я отправился домой, сюда вот, на Керченскую. Ночью прибегает мой мичман и кричит, задыхаясь:
— Взорвался!.. — И за сердце рукой хватается.
— Кто взорвался?
— «Новороссийск»!
Оделся я в минуту, а тут Кулагин, начальник аварийно-спасательной службы, на «виллисе» подкатывает, и мы прямо на Телефонку. «Карабах» стоял в повышенной готовности, снялись и подошли к линкору.
Мы встали под левой скулой у пробоины. Командую:
— Водолаза в воду!
Пошел водолаз. Дали ему свет.
— Дошел?
— Дошел.
Я взял микрофон.
— Что ты, Вася, видишь?
— Товарищ командир, пробоина!
— Какая?
— Если без мачт и без труб, то «Карабах» наш войдет.
— Куда загнуты края?
— Вовнутрь.
Доложил об этом Кулагину, тот — командующему флотом вице-адмиралу Пархоменко. Пархоменко стоял на юте, хотя его место было, как требует того Корабельный устав и здравый смысл, на ГКП1. Ведь именно туда стекаются все телефонные доклады и именно оттуда опять же по телефону и трансляции отдаются все приказы.
Почему Пархоменко выбрал ют, могу объяснить себе только тем, что с юта до трапа, ведущего на адмиральский катер, рукой подать, да и вообще к берегу поближе. Иначе зачем надо было держать связь с ПЭЖем2 через посыльных.
Ведь это ж все-таки линкор: сто метров — туда, сто — обратно, да сколько трапов вверх-вниз. А ведь каждая минута на вес золота. А тут еще начальники прибывают всех мастей и рангов — начальник топливного отдела, начальник минно-торпедного управления, несть им числа, и каждый под козырек, каждый с докладом, ну, прямо светский прием, черт бы их всех побрал! Одного майора-хозяйственника, который прибыл на линкор миски-ложки пересчитывать, правда, турнули. Ну, а в целом-то?! Вы меня можете попрекнуть: все мы задним умом сильны. Но мы же спасатели, профессионалы, прекрасно знаем, что и как нужно делать.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.