Когда он прижимает ткань плаща к груди инспектора, под ней отчетливо вырисовывается пистолет, лежащий у инспектора во внутреннем кармане. Мелутис пожимает плечами и со стаканчиком в руке направляется к двери, ведущей в его кабинет. Включает настольную лампу. Пропп послушно следует за ним.
— Садись, — командует Мелутис.
Обогнув стол, инспектор садится сам. Поставив стаканчик с кофе на стол, он достает из кармана пачку сигарет. Пропп молча берет из нее сигарету, ждет, что будет дальше.
— Люблю я это время... — вздыхая, говорит Мелутис. — Ты где родился?
— На дереве.
Нисколько не рассердившись, Мелутис дает легионеру прикурить через стол, прикуривает сам.
— А я — в Авейроне... Я не знаю Америки, ты не знаешь Авейрона.
С меланхоличным видом он выдыхает дым под колпак лампы, но этого явно недостаточно для того, чтобы согнать с лица легионера насмешливую улыбку.
— Говори, что имеешь сказать, фараон.
Снова вздох: Мелутис вынимает из внутреннего кармана пистолет, открывает один из ящиков стола и швыряет его туда. Потом опять тычет себя в грудь пальцем:
— Кое-что, идущее отсюда! Правда!.. Мне больно думать, что ты кончишь каторгой. Пожизненной! Ни за что ни про что!
— Я сейчас разрыдаюсь.
Откинувшись на спинку стула, легионер дует на кофе, чтобы его остудить. Инспектор внезапно встает и начинает мерить шагами кабинет, описывая вокруг легионера круги.
— Послушай меня, Франц. Известно, что сейф открыл Барран. Известно, что револьвер принадлежит ему. Тогда к чему отрицать?.. В твоем деле будет записано, что ты помогал следствию! Черным по белому, в моем изложении!.. А я, имей в виду, на хорошем счету, ко мне прислушиваются... Постой, еще того лучше — я поговорю с судьей! С твоими-то наградами ты запросто отделаешься принудительными работами!.. Даю руку на отсечение, ты получишь отсрочку приговора!
Пропп выслушивает эту тираду, не глядя на инспектора. Когда тот умолкает, он ставит стаканчик с кофе перед собой на стол:
— Сожалею, однорукий. Я не был в этом подземелье. Но я скажу тебе кое-что, идущее отсюда (он тоже тычет себя пальцем, но не в грудь, а в лоб): если этот Барран там был, то сейф он не взламывал, он его открыл. Значит, у него была комбинация. От кого он ее получил?
Мелутис, глядя на него, усаживается за стол.
— У него было три дня и три ночи, чтобы перебрать все возможные комбинации, — говорит он.
— Займись чуток арифметикой. Ему понадобилось бы полгода!
Мелутис, не сводя с Проппа глаз, задумывается. Похоже, он тоже понимает, что это невозможно. Пропп тем временем затевает что-то странное. Взяв стаканчик Мелутиса, он до верха доливает из него свой. Потом широко улыбается старшему инспектору:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
«Документальные» картины Геннадия Доброва
Строительство международного Центра развлечений грозит экологической катастрофой
Как участники боевых действий оказались непричастны к Победе