— Мой долг – защищать их от догматиков и кретинов!
Не знаю, дошло ли у них дело до драки, – думаю, что нет, но несколько дней отца буквально трясло от ярости и злобы. В следующую субботу он заставил нас всех воссылать проклятия укрывателям мутантов, оскверняющих чистоту всего поселка. Он призывал к бойкоту владельцев «нечисти», разглагольствовал о коррупции и попустительстве властей и закончил тем, что объявил некоторых официальных лиц поборниками сил «Зла и Порока».
Инспектор не стал раздувать публичного скандала, но кое-какие реплики его относительно религиозных «маньяков» и «кретинов» дошли до отца. Это была последняя капля, переполнившая его терпение. Пускай у него была куча неприятностей из-за злополучной дэйкеровской кошки, но лошадей Ангуса он вынести не мог... Может быть, окажись их владельцем кто-нибудь другой, но Ангус!.. Ярость его искала выхода...
Вся эта накаленная атмосфера в доме позволяла мне делать что вздумается и убегать из дома когда захочется. На меня никто не обращал внимания.
Незнакомые люди перестали появляться в наших окрестностях, и родители Софи опять стали отпускать ее из дому на песчаную насыпь. Часто и мне удавалось пробраться туда незамеченным.
О том, чтобы Софи ходила в школу, как все остальные дети, не могло быть и речи: все обнаружилось бы очень быстро, будь у нее даже фальшивая Метрика. Родители сами учили ее читать и писать, но никаких книг у них не было, поэтому во время наших прогулок и игр я старался как можно подробнее рассказать ей о том, чему нас учили и что читал я сам.
– Мир, где мы живем, очень большой, – рассказывал я Софи, – цивилизованная часть его, к которой принадлежит наш Вакнук, – лишь крохотный пятачок. Называется он Лабрадор. Говорят, что название это дали ему еще Древние, но точно никто этого не знает. Вокруг почти всего Лабрадора очень много воды, она называется морем, и там полно всякой рыбы. Никто из тех, кого я знал, не считая дядю Акселя, не видел моря, потому что оно очень далеко отсюда – миль триста на восток или северо-восток. Если же идти к югу и к юго-западу, можно прийти лишь к Джунглям, а дальше, еще дальше – к Плохой Земле, которая убивает.
Еще нам говорили, хотя этого тоже никто не знал наверняка, что во времена Древних Лабрадор был очень холодной землей, такой холодной, что жить здесь никто не мог. Древние лишь выращивали тут деревья и занимались какими-то своими таинственными делами. Но все это было очень давно. Тысячу? Две тысячи лет назад? А может быть, еще раньше? Обо всем этом можно лишь гадать. Трудно сказать, сколько поколений людей жили, как звери, до наступления Очищения и начала письменности. Одни лишь «Раскаяния» (или, как их еще называли, «Откровения») Никольсона дошли до нас от тех времен, да и то потому, что пролежали много столетий искусно спрятанными в скале. Только библия осталась от Древних.
Все, о .чем рассказывалось в этих двух книгах, относится к далекому-далекому прошлому. А о том, что было в промежутке между Карой, ниспосланной на Древних, и нами, никто толком ничего не знает. Об этом промежутке существует множество легенд и сказаний. Собственно, и само название Лабрадор возникло из этих легенд – ни в библии, ни в «Раскаяниях» о такой земле не упоминалось. Может, и вправду это была холодная земля, хотя сейчас здесь холодно только месяца два в году?.. Кто знает...
Долгое время шли споры: были ли обитаемы раньше другие части света, кроме Лабрадора и большого острова Ньюфа? Считалось, что все они были плохими – на них пришлась вся тяжесть Великой Кары. Но местами там были найдены остатки земли, напоминавшей Джунгли. Конечно, они совершенно неправильные. Жить там нельзя, во всяком случае, сейчас...
Не так уж много мог я рассказать о мире, в котором мы живем, но в любом случае говорить об этом было куда интереснее, чем об Этике, которой нас обучал по воскресеньям высокий, седой старик учитель. Этика... Он объяснял нам, что можно делать, а чего делать нельзя. Большинство запретов совпадало с теми, которые вдалбливал в нас дома отец, но объяснения иногда были разными.
Человечество, гласила Этика, то есть люди в цивилизованных местах, находится в процессе возврата к былому процветанию. Тернистым и нелегким путем идем мы к тем вершинам, которые когда-то утратили. Кроме Истинного пути к этим вершинам, есть множество ложных, которые порой кажутся более легкими и потому заманчивыми, но ведут они к гибели. Есть лишь один Истинный путь, и, следуя ему, мы с божьей помощью, как гласила Этика, обретем в назначенное время то, что когда-то потеряли. Но так много на этом пути скользких дорог и ловушек, что каждый шаг наш должен быть осторожен, и не следует человеку полагаться в делах своих лишь на собственный разум. Только облеченные властью способны судить о каждом шаге нашем, только они могут отличить путь истинный, ведущий к благу, от ложного, ведущего к гибели.
Нужно извлечь урок из Великой Кары, постигшей мир Древних, с верой пройти весь тернистый путь, и, если мы одолеем все искушения, будут нам Прощение и Награда: Золотой век.
Были некогда ниспосланы на людей различные кары: землетрясения, потопы, мор, глад, гибель городов и народов. Великая же Кара была последней и самой страшной, как если бы все предыдущие кары объединились в одну. Почему была она ниспослана и за что? Никто не знает, но, судя по всему, было это во.время всеобщего кощунства и поругания веры.
Все заповеди и примеры в Этике сводились к тому, что долг и назначение человека – бороться со злом и пороком. Каждый должен следить за тем, чтобы не было среди нас отклонений от НОРМЫ.
В эту часть Этики я старался не посвящать Софи. Не то чтобы я считал ее мутантом, этого у меня и в мыслях не было. Но все же в разговорах с ней я старался не касаться этой щекотливой темы. Глава пятая 1
Стоило мне исчезнуть с глаз домашних, и в Вакнуке обо мне словно забывали. Но стоило мне послоняться у всех на виду, как для меня тут же находилась работа.
Лето выдалось прекрасное, и фермерам не на что было жаловаться, лишь изредка им приходилось прерывать работу для истребления нечисти. Но отклонений было на редкость мало, разве что среди овец появилось несколько неправильных ранней весной. С урожаями же все обстояло благополучно, и инспектор выдал санкцию лишь на сожжение одного-единственного поля, принадлежавшего Ангусу Мортону.
Среди овощей тоже было немного отклонений, и год этот мог по праву считаться на редкость удачным: все соответствовало НОРМЕ. Даже мой отец был доволен и в одной из своих проповедей отметил, что Вакнук в этом сезоне дал достойный отпор силам Зла.
– Хвала господу! – сказал он, – Кара за лошадей уродов обрушилась лишь на их хозяина, а не на весь поселок!
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
15 января 1891 года родился Осип Мандельштам