— Дэвид, – сказал он вполне миролюбиво, – сокрытие богохульства, в особенности когда речь идёт о подобии человека, вещь очень серьезная, и я хочу, чтобы ты понял это. За подобное укрывательство людей сажают в тюрьму. Долг и обязанность каждого – немедленно сообщать мне о любом отклонении, даже о любом сомнительном случае. Здесь же, если только эрвинский мальчишка не ошибся, речь идет о явном отклонении от НОРМЫ, о самом настоящем кощунстве. Он сказал, что эта... этот ребенок... Словом, что у нее на ноге шесть пальцев. Это правда, Дэвид?
— Нет, – с трудом выдавил я.
— Он лжет! – крикнул отец.
— Ну что ж, – протянул инспектор, – если это неправда, то ничего страшного не случится, и ты можешь нам честно сказать: кто она и откуда? Ведь так, Дэвид?
Я ничего не ответил ему, да и что мне было сказать? Мы молча смотрели друг на друга.
— Ты не можешь не согласиться со мной, Дэвид, – терпеливо и настойчиво добивался от меня ответа инспектор. – Если все это неправда...
— Хватит! – резко перебил его отец. – В конце концов это мой сын, и справиться с ним – мое дело. Ступай к себе! – бросил он мне, даже не взглянув при этом в мою сторону.
Одну секунду я колебался. Я хорошо знал, что означало его «иди к себе», но я знал и то, что в том состоянии, в каком был сейчас отец, он изобьет меня независимо от того, скажу я правду или нет. Я повернулся и пошел к двери. Отец двинулся за мной, прихватив со стола хлыст.
– Это мой хлыст, – ледяным тоном произнес инспектор.
Отец, казалось, не расслышал его... Тогда инспектор встал с места и повторил фразу так, что отец поневоле остановился. Секунду или две он с яростью смотрел на инспектора, потом швырнул хлыст на стол и вышел вслед за мной...
Не знаю, где была в это время мать. Может быть, она просто боялась отцовского гнева. Ко мне зашла Мэри, помогла раздеться и лечь в кровать. Она не могла удержать слез. Я же изо всех сил старался держаться стойко, пока она была рядом. Но когда она, дав мне выпить горячего бульона, вышла из комнаты, слезы хлынули у меня из глаз. Я ревел не от боли, вернее, не от физической боли, а от стыда и беспомощности: с отчаянием я сжимал в руке прядь каштановых волос, перевязанных желтой лентой, и, захлебываясь в рыданиях, бормотал:
– Я ничего не смог сделать... Софи... Я ничего...ничего не смог!..
Перевел с английского Феликс Сарнов.
Продолжение следует.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
15 января 1891 года родился Осип Мандельштам