Все были так заняты уборкой урожая, что я почти каждое утро незамеченным убегал из дому и долгими летними днями бродил по окрестностям с Софи. Частенько мы стали заходить с ней все дальше и дальше от дома, хотя никогда не забывали об осторожности. У нее выработался своего рода инстинкт: стоило вдали показаться незнакомой фигуре, как Софи бесшумно исчезала в зарослях кустарника. Единственный человек, которого она не боялась, был Корки, присматривающий за паровым двигателем. Все прочие жители поселка, разумеется, кроме меня, воспринимались ею лишь как источник опасности.
У нас с ней было излюбленное место – у ручья, где были песчаные отмели, и я любил, разувшись и закатав штаны до коленей, бродить там, отыскивая все новые и новые лужицы и маленькие озерца. Софи обычно в это время сидела на каком-нибудь большом теплом камне и с любопытством наблюдала за моими поисками. Потом мы стали брать с собой две небольшие сети – их сплела миссис Уэндер – и сачок для рыбы. Я ловил сетями небольших рыбешек, похожих на головастиков, а Софи в это время пыталась достать их сачком с берега. У нее это плохо получалось, и вскоре она бросила сачок и стала по-прежнему лишь с завистью наблюдать за мной. Но однажды желание половить рыбок взяло верх, и она осторожно сняла сначала один башмак, потом другой, с опаской озираясь по сторонам. Закатав штаны до коленей, она вошла в ручей и несколько минут стояла в воде по щиколотки, разглядывая свои босые ноги.
– Иди сюда! – крикнул ей я. – Тут полным-полно рыб!
Она отбросила наконец все свои опасения и страхи и, радостно хохоча, бросилась ко мне. Когда мы устали носиться по лужицам и набрали почти полный сачок рыбешек, мы присели на обломок камня, вытянув ноги, и стали греться на солнце.
— Они ведь не такие уж страшные, правда? – спросила Софи, указывая на свои маленькие ступни.
— Они совсем нестрашные. Когда я смотрю на них, мне кажется, что моим чего-то не хватает, – искренно ответил я. Она так и просияла.
Несколько дней спустя мы снова ловили рыбу в этом месте. Сачок мы укрепили возле камня и то и дело подбегали к нему, чтобы кинуть в него новую порцию улова. Мы так увлеклись, что ничего не замечали вокруг, пока вдруг у меня за спиной не раздался голос:
– Привет, Дэвид!
Я оглянулся, ничуть не испугавшись, потому что совсем не думал в тот момент о тайне Софи.
Мальчишка, окликнувший меня, стоял на берегу рядом с камнем, на котором лежали наши башмаки. Я хорошо знал его. Это был Алан, сын Джона Эрвина, кузнеца. Он был года на два старше меня. И только в этот момент я вспомнил, что Софи босая.
— Привет, Алан, – ответил я без особой радости. подошел к камню и поднял башмаки Софи.
— Лови! – крикнул я и кинул ей башмаки, стараясь, чтобы они упали к ней как можно ближе.
Один она поймала сразу, а второй упал в воду, но она быстро нагнулась и вытащила его.
– Чем это вы тут занимаетесь? – спросил Алан.
Я объяснил, что мы ловили мелких рыбешек, стараясь избегать его вопрошающего взгляда: кое-что я о нем знал, и у меня были все основания не особенно радоваться этой встрече.
– Рыбешек? – презрительно хмыкнул он. – И этих-то головастиков вы называете рыбешками?
Он перевел взгляд с меня на Софи, которая медленно взбиралась на берег, держа башмаки в руках.
– А это еще кто? – спросил он.
Я замешкался с ответом, натягивая ботинки, и когдаподнял голову, увидел, что Софи уже успела спрятаться в кустах.
– Кто это? – повторил Алан. – Что-то я ее никогда раньше...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.