— Тогда это окопная линия, оборона, в то время как на нас идет наступление – страшнее и привлекательнее в силу своего атакующего идейного смысла.
– Умно, – сказал Глазов. – И главное, честно, до сердечной боли честно. Давайте-ка сверим часы: на ваших сколько?
— Десять.
— Уже? Пошли к окошку – сейчас начнется.
Началось позже – из переулков вырвались конные жандармы и казаки: патронов было приказано не жалеть и в воздух не стрелять.
Дзержинский – с лихорадочным румянцем на щеках – диктовал наборщику и Винценты, который помогал складывать шрифт: «Братство и единство всех рабочих, борьба объединенного пролетариата России и Польши, вплоть до окончательного свержения преступного самодержавия – наш лозунг. Дни Романовых сочтены, к борьбе, товарищи – и жертвы не устрашат нас...» Теперь второй материал набирайте – статью Красовского о расстреле демонстрации. Печатать будем под рубрикой «Глазами очевидца»... Старик написал прекрасно...
Дзержинский обернулся к Винценты.
– Что с тобой? Отчего ты так глядишь на меня? Что случилось?
Винценты отошел к окну. Дзержинский в недоумении пошел за ним следом.
— Юзеф, мы в Варшаве нащупали одного человека в охранке поручика Турчанинова... Словом, он дал мне переснятые им рапорты агентов полковника Глазова... Юзеф, твой Красовский – агент охранки...
— Ты поверил этому? Ты смел в это поверить?!
— Юзеф, вспомни Туровскую...
— То Туровская, а здесь старик, который, рискуя, пишет нам статьи, зовущие в революцию и приведшие к революции тысячи сознательных пролетариев! Литератора, каким является Красовский, можно судить только по его слову! – Дзержинский был гневен. – Красовский в опасности – вот что это значит. Это провокация. Я должен немедленно ехать к нему.
— Ты не вправе рисковать, Юзеф. Ты отвечаешь за судьбы многих людей.
— «Люди» начинаются с «человека», Винценты...
Через час Дзержинский был арестован жандармской засадой на квартире Красовского. Старика увезли в тюрьму – сработала старая задумка Глазова, та еще, которую он начал разыгрывать, вербуя Ноттена.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.