Не стрелять!

В другом отделе за круглым столом сидело пять или шесть Виталиев Свинцовых. Они смотрели друг на друга, бухали вразнобой, а то и вместе кулаками по столу и кричали друг на друга: «Гад, Крыса, а?! Гад — Крыса!»

И теперь эти, из второго отдела, совершенно не согласуясь со Свинцовым из первого отдела, вдруг гаркнули:

— Никого не встречал я. Это он его привел! — И рука сама поднялась. Палец ткнул в ненавистного Крысу.

Тут же пожалел: зачем?! Еще одна нитка вылезла из клубка. А Свинцов совсем не хотел разматываться до конца. Но Крыса уже задрожал, подумал, что его хотят прижать к стенке, сказать, что он сообщник... Какой ты сообщник, простофиля, сиди молчи, ничего не будет!

Нет! Крыса не молчал. Он вопил. Он за секунду выболтал, чего «менты» в жизни бы не узнали. Про четырнадцать дней, которые дал Свинцову Градус, и про то, что Свинцов велел Крысе стеречь у ворот и — самое плохое — что обещал за это сто рублей!..

— Щедрый ты парень! — резко бросил Камушкин.

— Да я просто так... наврал! — Это могло быть нормальной правдой. Но прозвучало очень неубедительно.

— Следующий вариант! — засмеялся Сережа.

— Ну... он мне в общем-то, Гарусов, тоже обещал...

— За то, что постреляет в тире?! Сколько обещал-то?

Свинцов едва выговорил баснословную сумму. И вдруг подумал: даже лучше! Просто подумают, что я дурак... В этот момент он как раз и сообразил, что именно оказался дураком, что Градус никогда ничего давать ему не собирался...

— И что же он хотел сделать... коли такие суммы отваливал?

— Я не знаю, — ответил Свинцов и потупился. Вот это уж была его личная тайна. Никто здесь не мог его разоблачить — ни Крыса подлый, ни Юдин, ни Алена... Никто из них не знал, что ради тысяч Свинцов уговорил себя предать отца.

А Сережа и Люба пытались понять, правду сейчас говорит Свинцов или он все-таки знает... По идее преступник не станет открываться какой-то шестерке. Но мог и сболтнуть. У таких «конспирация» не в почете...

Далее. Десять тысяч — это что-то реальное или простое вранье?.. Но некогда было тут философствовать, в лесных чащах. Надо искать человека с оружием.

— Там есть патроны? — спросила Люба.

— Есть...

Уже сев в машину, Люба оглянулась: они стояли, все шестеро виноватых, и смотрели, как их здесь оставляют посреди леса и посреди страха. Они все стояли отдельно, только Демин и Славка касались друг друга плечами.

— А знаешь, Любовь Петровна, что он хочет?

— Кто?