Будущее наше началось с того, что Коля развил бурную деятельность.
– Давайте, ребята, заливайте систему, только горячей водой, может, где прихватило, а там посмотрим, где что!..
Хорошо, что в баллонах был еще остаток газа и плита функционировала. Стали греть, стали заливать. Из пяти батарей три оказались с дырками, но это была еще не самая главная беда. Котел, который был в печке, тек – вот это уже было под ложечку прямо!..
Что творилось в доме!.. Вода, которая вытекала из батарей и труб, растекалась по полу и превращала его в каток, так как температура в комнатах и на улице одинаковая – минус двадцать пять... Коля заменил батареи (я смотрел на него, как на бога), сказал, что надо опять заливать систему. Залили. Котел тек фонтанчиком. Слили. Воды в комнатах, особенно в кухне, было по щиколотку. Коля залез по пояс в печь заваривать котел. Он варил «телом», варил «приварком», мы заливали воду, а фонтанчик переходил в другое место на котле, мы сливали воду. Коля варил, мы заливали воду – фонтанчик... и так пять или шесть раз. Каждый раз по десять ведер. Всего, значит, шестьдесят, и большая часть воды оставалась на полу... Каждый следующий раз мне хотелось плюнуть, но Митька говорил: «Чего ж столько мучились, давай еще раз!» И все начиналось сначала. В конце концов я понял, что умру, вмерзну здесь в этот лед, но никого не выпущу.
Очередной раз поелозив огнем по боку котла. Коля крикнул:
– Заливай и затопляй!
– Зальет же огонь!
– Не зальет, выпарит воду, если потечет. Затопляй.
Затопили. Огонь действительно пересилил фонтанчик, и вода, нагреваясь, стала сначала тихо, а потом все сильнее постукивать в трубах. Где-то еще подтекало, но всесильному Коле удалось, не заставляя нас сливать воду, что-то подтягивать, замазывать...
Колю мы довезли до такси, отправили в город и кинулись на дачу, там все могло прогореть в печке, и фонтанчик...
Я не знаю, как мы ночевали, помню, что утром градусник показывал плюс четыре, я вспомнил, что зимой около дна реки такая же температура и что при такой температуре хорошо хранить соленые огурцы, когда-то наши деды опускали бочки с солениями в прорубь... Но мы же не огурцы!..
Начиналась наша борьба за существование, борьба за жизнь в полном смысле этого слова! Гоняли в поисках дров, пилили их, мотались за газом, доставали электрообогреватель, так как печка с ее системой не удовлетворяла нас, и температура на даче выше двенадцати градусов не хотела подниматься. В конце концов пять каминов стояли в разных углах дачи, счетчик крутился как бешеный, и мы потребляли энергию маленькой электростанции. И каждый день, как наказание свыше, мы вытаскивали машины, то Митькину рыжую, то моего «Шамиля»! Зима тоже, я вам скажу, подкладывала нам свинью – тридцать, двадцать пять, тридцать пять с минусом. А однажды утром, когда я подошел к окну посмотреть, чем она нас порадовала, я думал, что сломался градусник, – сорок один градус! Блаженствовала только Гитана, большую часть времени проводившая на улице, она приходила заиндевевшая, но довольная свалившейся на нее свободой.
В конце концов человек привыкает ко всему, правда, если он активен, иначе он просто умирает. Привыкли к нашему житью-бытью и мы. На даче стало уютно, вечера удавались иногда очень хорошие. У «мамки» мы утащили телевизор маленький, и он, конечно, скрашивал наше существование. Однажды рискнули зажечь камин, но больше никогда этого не делали. До сих пор не пойму, кто додумался дымоход в камине делать с двумя коленами через железную трубу!..
Митька писал стихи и, по-моему, дневник, я гулял с Гиткой и пытался ее дрессировать. На втором этаже дачи стоял маленький бильярд, на котором мы, предварительно надев на себя все, что можно, иногда играли. В общем, жизнь входила в колею, и мы стали подумывать о гостях. Даже хотели учредить приз для первого гостя, причем для гостя, который придет на дачу сам. Начали строить всякие планы, белье купили постельное, что явно говорило о том, что мы начали обживаться.
Недавно напомнил ему об этой зиме, и, оказывается, он тоже часто вспоминает это время, и у него действительно есть какие-то записи... Начались обычные в таких случаях «а помнишь?»...
Сижу и перебираю старые журналы, которых здесь уйма. Половину и даже больше того, что в них написано, можно выкинуть, так как это дань времени или даже моменту. И вот я, как судья, что-то вырываю для того, чтобы потом переплести и оставить жить, а что-то выбрасываю из жизни. Конечно, где-то это останется в других журналах, у других людей, но для нас, скорее всего, это уже не будет существовать... К чему это я?..
«Еще раз про любовь» – фильм с Дорониной и Лазаревым.
По-моему, очень добрый фильм, и играют они хорошо. Мать говорит, что она однообразна, а по-моему, это ее манера, своя, присущая ей, это индивидуальность. Если говорят: «Ты как Доронина», – если ее передразнивают, пародируют и можно узнать именно Доронину, значит, индивидуальна она. Закончить только нечем было фильм, поэтому героиню убили. Иначе кто знает, чем бы она кончилась, эта еще одна любовь? В общем-то все знают...
...Жил-был Я...
Стоит ли об этом?!.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.