— О боже, Уотсон, неужели вы не осознали того факта, что все сводится к пропавшей гантели? Ладно, ладно, не впадайте в уныние; между нами, я думаю, что ни инспектор Мак, ни превосходный местный профессионал не осознали подавляющей важности этого пункта. Одна гантель, Уотсон! Вообразите атлета с одной гантелью! Представьте себе одностороннее развитие, непосредственную опасность искривления позвоночника. Невероятно, Уотсон, невероятно!
Рот его был забит гренками, глаза озорно сверкали.
Само зрелище его прекрасного аппетита было показателем успеха — я хорошо помнил дни и ночи без мысли о еде, когда его раздраженный ум спотыкался о какую-то проблему, когда его тонкие и острые черты лица еще больше истончались от аскетической и полной концентрации ума. Наконец он зажег свою трубку и, сидя перед камином деревенской гостиницы, начал говорить медленно, перескакивая с одного на другое, скорее, как тот, кто думает вслух, чем как тот, кто рассказывает для других.
— Ложь, Уотсон, великая, огромная, очевидная, навязчивая, беззастенчивая ложь — вот что встретило нас на пороге! И вот от чего мы отталкиваемся. Вся история, рассказанная Баркером, — ложь. Но его история подтверждается показаниями миссис Дуглас. Следовательно, она тоже лжет. Они оба лгут, и лгут по сговору. Итак, теперь перед нами вполне определившаяся проблема. Почему они лгут и где правда, которую они так тщательно стараются скрыть? Давайте попробуем, Уотсон, вы и я, сможем ли мы за ложью восстановить правду.
Откуда я знаю, что они лгут? Потому что это неуклюжая подделка, которая не может быть правдой. Представьте! Согласно преподнесенной нам истории, убийца имел меньше минуты после преступления, чтобы забрать кольцо, находившееся под другим. надеть назад верхнее — чего он бы никогда не стал делать — и положить странную карточку возле жертвы. Нет, это совершенно невероятно.
Вы можете возразить — и тут я взываю к вашему чувству справедливости, Уотсон, полагая, что вы можете его проявить, — что кольцо было отобрано еще до убийства. То, что свеча горела очень недолго. показывает, что разговор был коротким. Был ли Дуглас, о бесстрашном характере которого мы слышали, человеком, который уступил бы свое обручальное кольцо после короткого требования, который вообще бы его отдал? Нет, нет, Уотсон, убийца был наедине с трупом некоторое время, пока горела лампа. В этом у меня нет никаких сомнений.
Но выстрел — очевидная причина смерти. Следовательно, он должен был быть произведен раньше, чем нам сказано. Однако спутать время выстрела нельзя. И, значит, сейчас мы имеем дело с обдуманным сговором двух людей, а именно Баркера и миссис Дуглас. Когда в довершение к этому я добавлю, что, как я сумел доказать, кровавый след на подоконнике преднамеренно оставлен Баркером в расчете навести полицию на ложный след, то вы должны согласиться, все начинает складываться весьма мрачно для него.
Теперь мы должны спросить самих себя: когда же на самом деле произошло убийство? До половины одиннадцатого слуги сновали по дому — значит, не до этого времени. Без четверти одиннадцать все они разошлись по своим комнатам, кроме Амиса, который находился в буфетной. Я произвел несколько экспериментов после вашего ухода и установил, что никакой шум, производившийся Макдональдом, до буфетной не доходил, когда все двери были закрыты.
Иначе, однако, обстоит дело с комнатой экономки. Она расположена ближе по коридору, и из нее я мог смутно слышать голос, когда кричали очень громко. Ружейный выстрел в какой-то мере заглушается, когда стреляют в очень близкую цель, а в данном случае так и было. Выстрел не был очень громким, но в ночной тишине звук Легко мог достичь комнаты миссис Аллен. Она, по ее собственным словам, немножко глуховата; тем не менее она показала, что слышала что-то вроде хлопнувшей двери за полчаса до тревоги. Полчаса «до» — это без четверти одиннадцать. Я не сомневаюсь, что она слышала выстрел и что это истинное время убийства.
Если так, то мы должны установить, что Баркер и миссис Дуглас, если убийство было совершено не ими, могли делать, то без четверти одиннадцать, когда звук выстрела заставил их спуститься вниз, до четверти двенадцатого, когда они позвонили в колокольчик и подняли слуг. Что они делали и почему они не подняли тревоги немедленно? Вот вопрос, который встает перед нами, и когда мы решим его, мы так или иначе решим проблему в целом.
— Я лично убежден, — сказал я, — что есть какое-то взаимопонимание между этими двумя людьми. Она должна быть бессердечным созданием, чтобы сидеть и смеяться над какой-то шуткой через несколько часов после убийства ее мужа.
— Разумеется. Она не блистала как жена и в своих показаниях. Я не восторженный поклонник женщин, Уотсон, но мой жизненный опыт научил меня, что очень немногие жены, испытывающие хоть каплю нежности к своим мужьям, позволили бы слову другого человека встать между ними и телом мертвого супруга. Если я когда-нибудь женюсь, Уотсон, то, надеюсь, внушу жене столько чувства, что она не удалится с экономкой, когда мой труп будет лежать в нескольких ярдах от нее. Это плохо поставлено, ведь даже самые неопытные следователи будут потрясены отсутствием обычных женских слез. Если бы даже иных сомнений не было, одно это заставило бы меня предположить предварительный сговор.
— Вы, значит, определенно уверены, что Баркер и миссис Дуглас виновны в убийстве?
— В ваших вопросах есть ужасающая прямота, — сказал Холмс, грозя мне трубкой. — Они летят в меня, как пули. Если вы полагаете, что миссис Дуглас и Баркер знают правду об убийстве и сговорились скрывать ее, мой ответ будет утвердительным. Я уверен, что это так. Но ваше более страшное предположение не так очевидно. Давайте вкратце выделим трудности, с которыми мы здесь встречаемся.
Мы должны предположить, что эта пара была связана узами преступной любви и что она решила избавиться от человека, стоящего между ними. Допущение несколько вольное, поскольку осторожные расспросы среди слуг и прочих не дают достаточных оснований сделать такой вывод. Напротив, более чем вероятно, что на Дугласа напал кто-то посторонний.
— Это, я уверен, неправда, — сказал я, вспоминая прекрасное смеющееся лицо в саду.
— По меньшей мере таково впечатление. Ну, ладно, предположим, что они были необычайно хитры и сумели всех обмануть и что они сговорились убить мужа. Он казался человеком, над головой которого нависла опасность...
— Мы знаем об этом только с их слов.
— Да, Уотсон, вы выдвигаете теорию, согласно которой все сказанное ими — ложь от начала и до конца. По вашему мнению, не было ни скрытой угрозы, ни секретного общества, ни Долины страха, ни босса Мак-кого-то-там и ничего другого. Вы все отметаете своим обобщением. Посмотрим, куда же мы придем. Почему же тогда обрезанное ружье в качестве оружия, причем американское? Как они могли быть уверены, что звук выстрела никого не привлечет? Это же ничтожная случайность, что миссис Аллен не пошла поглядеть, что за дверь хлопнула. Могла ваша преступная пара совершить все это, Уотсон?
— Клянусь, у меня нет объяснений.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Обещаний обрушивается из года в год на горняцкие ПТУ Кузбасса. Когда же дойдет дело до конкретной помощи?
Почему комитет комсомола занимает пассивную позицию по отношению к пьяницам?
В Уренгой они вылетели по приглашению газонефтедобытчиков. Но ни к газу, ни к нефти, ни к методам и проблемам их добычи эти одиннадцать ребят отношения не имели. Проблемы у них были свои