– Представляете, пятерку!

Тут я ни капельки не красовался, методисты в один голос твердили, что уроки я буду давать на «ура».

– А кто вам из художников по сердцу? – спросил я девочек.

– Из художников? – задумалась Люба.

– Так мы ж ни одного художника не видели! – изумилась моему вопросу Маня.

– Но ведь есть репродукции! В «Огоньке» в каждом номере печатают.

– Репина любим, – сказала Люба. – А вы кого?

– Мой кумир – Суриков. Вы представляете! В этом году я был в Пушкинском музее. Там выставили неких импрессионистов: Дега, Моне и Мане, Ренуара, Сезанна, Матисса. Одно дело Ван Гог, Поль Гоген, ну, Дега с его голубыми танцовщицами, но Матисс! Какие-то раскоряки на огромных полотнах. Ребенок лучше нарисует. Я так и записал в дневнике.

Девочки помалкивали, сраженные каскадом красивых имен. Видимо, пора было переходить к поэзии, но в конце улицы показалось стадо. Люба пошла загонять свою Милку в хлев, а я тем временем перебирал в памяти стихи и соображал, с чего выгоднее начать: со своих или с классики.

Скромность украшает человека.

Едва Люба устроилась возле Мани, Маня по-родственному села рядом со мной, я, поглядывая на остывающее, засиневшее небо, прочитал, борясь со спазмами в горле:

Похолодели лепестки

Раскрытых губ, по-детски влажных, –

И зал плывет, плывет в протяжных

Напевах счастья и тоски.

Сиянье люстр и зыбь зеркал

Слились в один мираж хрустальный –

И веет, веет ветер бальный

Теплом душистых опахал.

– Прекрасно! – воскликнул я.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• …
• 11
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.