Прощай, друг!

Пропп разражается безумным смехом. Барран не в силах этого вынести. Размахнувшись как следует, он влепляет ему в челюсть удар, от которого тот отлетает к стене и сползает на пол.

— Если б ты меня послушал, мы были бы уже снаружи! — кричит Барран.

Поднявшись на ноги, Пропп медленно, очень медленно — оба зверски устали — примеряется и возвращает Баррану удар. Тот, в свою очередь, летит к бетонной стене.

— А если б ты меня послушал, мы никогда не оказались бы здесь! — орет Пропп. Барран встает и орет еще громче, с бешеной яростью:

— А где бы мы оказались? В тире с мишенями-неграми? Ты мне омерзителен! Все прохвосты твоей породы мне омерзительны! От тебя смердит!

И снова бросается на легионера. Пропп еще не совсем выдохся. Бетонная коробка, освещенная лучом фонаря, превращается в боксерский ринг, в арену гладиаторов, где двое мужчин поочередно бьют и падают, встают и бьют, шатаясь от усталости, но продолжая бессмысленную драку.

Позже.

Свет фонаря потускнел. Взобравшись на чемодан, Барран уцепился обеими руками за край вентиляционного отверстия, чтобы посмотреть, нет ли возможности выбраться из западни. Но отверстие узко, бетонная стена толста, решетка прочна.

Медик с трудом соскакивает на пол. Пропп тем временем обнаружил на бетонной стене у двери заштукатуренную полосу. Бритвой он выскребает в ней ложбинку.

— Что надумал? — спрашивает Барран.

— Одно я об электричестве знаю точно — что должны быть провода, — не отрываясь от работы, отвечает Пропп.

Оба растерзаны, окровавлены, но спокойны. Они делают минимум движений — прежде всего экономят силы, но еще и знают, что рано или поздно в закупоренной комнатушке станет не хватать воздуха.

— ...Ни замка, ни ключа, ни окна, ни денег в сейфе, зато проводов тьма!.. — злобно бурчит себе под нос Пропп.

В этот миг лезвие его бритвы и в самом деле касается вмурованных в стену проводов.

Короткое замыкание. Сноп искр, и бритва летит к потолку, а Пропп, пораженный током, обрушивается на пол,

Барран бросается к нему, усаживает у стены, массирует ему плечи и затылок.

Наконец легионер открывает глаза и еле слышно бормочет:

— Дверь?

— Нет.

Оставив своего компаньона, медик садится у стены напротив.