Они летели над океаном, стараясь угнаться за постоянно ускользающим временем. И время, нехотя уступая, покорялось, вытягивалось бесконечным резиновым мешком, который заглатывал все их домашние волнения и тревоги. Оставалось лишь нетерпеливое ожидание скорой встречи. Там, на другом континенте, несколько американских семей – участников движения сторонников мира – уже готовились к приему гостей из далекой России. Молодых рабочих в советской делегации представлял Сергей Дюжев.
Его поселили в небольшом домике Миксов, в окрестностях городка Сильвания, что близ Детройта. Обычная американская семья: муж, жена, две взрослые дочери. Для них он был просто парень из России, скромный и улыбчивый, на которого смотрели с тревогой и с надеждой. Какие они, эти русские?
Разговор стал складываться сам собой, словно не было тысяч километров между странами. Простые люди – они везде люди. Удивлялись и радовались, возмущались и задумывались. От Сергея они, пожалуй, впервые услышали о двадцати миллионах русских, погибших во второй мировой войне. О праве на труд, гарантированном у нас каждому. О том, чем живет, чем интересуется советская молодежь... И кажется, они поняли друг друга.
На другой день Сергей вспомнил, что захватил из Москвы несколько пачек хрустящих хлебцев. Тех, что по двугривенному в любом магазине. Угостил хозяйку: «Попробуйте!» Хозяйка отломила кусочек. И тут же по ее восхищенному лицу Сергей обо всем догадался. Понравилось, еще как понравилось! выложил оставшиеся пачки. Подарок. Пару часов спустя к Миксам забежала соседка. По делу, на минуту. И увидел, как она, прощаясь в дверях, с величайшей драгоценностью прижимала к груди пачку русских хлебцев. А лицо у нее было счастливое. Скромный хлеб стал символом доверия...
Встречи сыпались одна за одной, словно из бездонного мешка. Отказываться не собирались: каждая встреча – это еще одна возможность рассказать правду о нашей Родине. С десятками людей разговаривал Дюжев и никто не сказал ему, что хочет войны! Так убедился Сергей в нехитрой истине, что милитаризм рейгановской администрации не имеет ничего общего с желаниями и надеждами простых американцев.
На прощание решил угостить Миксов по-русски. Сварил огромную кастрюлю борща. Пока колдовал на кухне, женщины крутились рядом, одобрительно переглядывались, записывали рецепты. Получилось неплохо. Умеренные в еде хозяева навернули по три тарелки. Еще одна истина открылась Сергею. В людях столько общего, что для взаимопонимания порой нужна самая малость. Добрый взгляд. Преломленный ломоть хлеба. И не только, когда общаешься через океан. Даже у себя дома.
Миксы плакали, когда Сергей уезжал. Были теплые слова на прощание. Были рукопожатия и улыбки сквозь слезы. «...Только после встреч с вами мы поняли, как хотят советские люди мира. Мы многое поняли».
А навстречу снова стремительно неслась дорога.
Всего час выкроили для выставки великого Родена. В залах тихо и холодно, творения мастера взирают на посетителей из вечности, Сергей начинает говорить и чувствует – слушают. Неожиданно рабочий с ЗИЛа оказался в роли экскурсовода.
Загадка Родена волновала и манила его. И он увлекал этой загадкой своих товарищей, разворачивая перед ними судьбу гениального скульптора. Победившего неверие, насмешки и злобу современников. Скульптуры оживали, смелые и непокорные.
Долго-долго стоял Дюжев, словно ведя немой диалог с суровым «Мыслителем». «...Я знаю и люблю свое дело... Но как жаль, что не дано мне таланта скульптора. Пробовал. Не выходит. И, может быть, к лучшему...» Настал момент, когда ему показалось, что Мыслитель сейчас ответит. Тогда Сергей медленно, осторожно отошел в сторону. Чтобы не вспугнуть тишину.
В новом доме, куда переехал совсем недавно, еще нет телефона. Неудобство вроде бы, а он обрадовался. Будет, мол, теперь время передохнуть и оглядеться. Побольше заниматься с дочкой. Да и квартиру надо оборудовать, обмозговать, что и как. Без телефона спокойнее.
Увы, наивное заблуждение! Минутная слабость. Даже не слабость – очередная попытка созорничать, слукавить по-мальчишески. Поищите меня, поглядим, что получится. Хотя он, вообще-то, и не собирался прятаться. Не приучен. И разве спрячешься за стенами нового микрорайона от беспокойства комсомольских дел, от многочисленных забот огромного коллектива зиловцев.
Назначено заседание комитета комсомола – Дюжеву надо быть. Ребята в цехе затеяли вечер, завтра после работы собираются все обсудить, придумать сценарий, веселые номера. Сергей среди заводил, обязательно должен пойти.
А по пятницам его ждут девчонки из подшефной школы. Дюжев у них тренер волейбольной секции. Семи-восьмиклассницы еще мало умеют, но стараются вовсю. Толковые девчонки. Сам напросился в тренеры, и давнее юношеское увлечение волейболом вернулось к нему, принесло радость.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.