— «Банан»!

Начали мы довольно скверно. Но уже следующая песня вернула нас в наш картофельный мир, мы уже не думали ни о «мерседесе», ни о шофере, ни об этой женщине с тонкими поджатыми губами. Мы пели так, как нам пелось в эти долгие дни в солнечной тишине, и песня наша звучала чудесно.

Когда мы окончили, любящая мать снова бросилась на шею сыну, повисела некоторое время, затем сказала:

— Это должно было случиться. У него должен был прорезаться голос.

Ее слова медленно таяли в летнем жарком воздухе. Мы ждали, что она скажет еще что-нибудь, что-нибудь обидное для нас, подкрепляющее нашу ненависть к ней, но она только повторила:

— У него должен был прорезаться голос. И, как это ни странно, он прорезался здесь, в этой пустыне.

Глазами женщина указала шоферу на бункер. Через минуту тот уже укладывал чемодан Лаци в огромный багажник. Мать обернулась к сыну:

— Едем. Я говорила с Маэстро. Он готов тебя прослушать сегодня же.

Шофер уже сидел за рулем, женщина отворила заднюю дверцу, Лаци виновато шмыгнул за ней, дверца захлопнулась, «мерседес» бесшумно тронулся.

Лаци смотрел в окошко, махал нам рукой, мне показалось, я заметил слезы у него на глазах. И в этих слезах поблескивали ежедневные три ящика картошки, и само картофельное поле, и наш бункер, и песни, и все это уносилось далеко от нас, вниз, в село, потом в Софию, к великому Маэстро, белобородому, в тигровых шлепанцах, с бриллиантовым нотным ключом в руках.

— Все!— сказал я.— Все! Кончилось трио.

А Иван снова сплюнул, поправил гитару и тихо скомандовал: «Банан»!»

Мы пели во весь голос, и смотрели друг другу в глаза, и радостно улыбались. Песня осталась с нами.

Перевела с болгарского Фаина Гримберг

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• …
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.