Друг Серега

Владислав Леонов| опубликовано в номере №1405, декабрь 1985
  • В закладки
  • Вставить в блог

Рассказ

И опять опоздал Серега к вечернему наряду. У заправки языком зацепился, у мастерской руками промахал — подбежал к бригадному домику, когда по ступеням весомо и неторопливо спускались уже усталые механизаторы. Серега нырнул за угол, переждав, вскочил на низкий фундамент, заглянул в раскрытое окно. Горьким куревом тяжело дохнуло оно — парень сморщился, заморгал, а когда проморгался, увидел в глубине комнаты бригадира дядю Мишу, который поил кенара и нежно ему подсвистывал, поцелуй, но сложив губы. «Сейчас цветочки польет, замочки проверит». Изучил Серега бригадирские повадки — ну, совсем такие же у бабки его, Груши — тоже пока все не проверит, в магазин не уйдет, спать не ляжет.

— Дядь Миш!— гаркнул Серега, и старик выронил блюдечко.

— У, чертолом... Чтоб ты...

— ...сдох!— быстро закончил Серега, запалено глядя на бригадира — такой уж у него, у Сереги, вид, словно только что он с пожара иль на пожар.— Ну, побег я?

—Как так побег? Докладывай!— передохнул бригадир, хоть за сердце все еще держался.

Серега поелозил локтями — неудобно висеть на них.

— А чо, чо я?— забормотал, бегая глазами. Докладывать ему нечего: ну, воду в теплицы подвез, малость с ремонтом помог — пленку меняли на крыше, еще за мешками сгонял на кобыле Саньке. Чего докладывать?..

Бригадир — не седенький, весь какой-то серенький, маленький — бочком подскочив, начал перед острым Серегиным носом загибать корявые бригадирские пальцы:

— Значит, так... Бочку опрокинул — раз. Пленку порвал, сам чуть с крыши не грохнулся, кобылу загонял. Тебе что,— закричал, вдруг осерчав, — тебе тут мустанги? Скачки? Надоел ты мне хуже горькой редьки! Брысь!

— Да-а! — разгорелся и Серега, подпрыгивая. — Сам-то! Куда меня ставишь? Надоело на подхвате! Все! Я дела хочу!

Серега слетел с окна, в которое совсем уж влез, и понесся прочь.

— На капусту завтра!— вслед ему дребезжаще крикнул дядя Миша.— Гляди у меня!

— Гляжу,— пробурчал Серега, останавливаясь под серебряной аркой, на которой гордыми алыми буквами было написано: «Совхоз «Светлый путь». А какой путь у Сереги? Куда ему податься бедному? Где ни появится, за что ни возьмется — крик да суета получаются, сопли да вопли!

По асфальту, озабоченно наклонив причесанную головку, торопливо цокала тощеватая бледноватая девушка — Катька Зеленова. Увидев Серегу, округлила глаза, хоть должна бы обрадоваться: знал парень, как сохнет по нему Катька — вон вся высохла, да не больно нужна она ему!

— Ой!— пискнула Катька, Серега сморщился: и голос-то у нее мышиный, и улыбка испуганная, и лепечет девчонка глупое: — Ты, Сереж?

— Не, не я!— сердито скосоротился Серега.— Вася твой, агрономчик паршивый! «А чего Вася, зачем Вася?» — подумал тут же, но сдержаться не захотел — не привык, не умел сдерживаться Серега, жил, как ему хотелось, на всех поплевывал с высокой колокольни.

— Ага, что?— подскакивал к Катьке, заприметив смятение на носатом ее личике. — Агроном, да? Агроном, агроном, агрономишка! Кучерявый усатый баранишка! Давай, давай, топай к нему, длинному, а я посмеюсь! Да! Видали, как танцевала с ним в клубе! Танцевала, обнимала, слезы горьки-я лила!

— Сереж,— просительно протянула Катька.— Зачем ты? — Серега как споткнулся —замолчал, засопел, норовя расковырять сапогом асфальт. — Ну, хочешь, в кино пойдем?

Серега поморщился. Катька заторопилась, слабо замахала ручками.

— Не хочешь — куда хочешь, а?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о знаменитом иконописце Андрее Рублеве, о творчестве одного из наших режиссеров-фронтовиков Григория Чухрая, о выдающемся писателе Жюле Верне, о жизни и творчестве выдающейся советской российской балерины Марии Семеновой, о трагической судьбе художника Михаила Соколова, создававшего свои произведения в сталинском лагере, о нашем гениальном ученом-практике Сергее Павловиче Корллеве, окончание детектива Наталии Солдатовой «Дурочка из переулочка» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Как все-таки с гусеницами?

Читатель — «Смена» — читатель

Золотая баба

Повесть