— Нет, сударь, ошиблись. Высокоумная я…

Женихи появлялись, тщились обратить на себя внимание, отчаивались, исчезали. И вдруг...

«Вся сфера небесная для меня переменилась», — вспоминала она об этих днях много лет спустя. К пятнадцатилетней Наташе посватался Иван Долгорукий, царский куртизан, наследник одной из знатнейших и богатейших семей России того времени. Сестра его Екатерина была сговорена за самого императора, юного Петра II, и Иван обещал своему царственному другу, что под венец с ним пойдет в один день. Он выбрал себе невесту — «ангела-Наташеньку», хотя сам был далеко не ангел: о похождениях и пьяных увеселениях князя Долгорукого знала вся Москва.

Знала, конечно, и Наташа, только любовь зла — влюбилась юная графиня с первого взгляда в молодого красавца. Иван и вправду был хорош собой, весел, к тому же умел нравиться женщинам.

Предложение князя Ивана было с радостью встречено и родственниками графини, которые стремились породниться с могущественным и приближенным к царю кланом Долгоруких. Они тщательно обсудили все стороны будущего брака, и накануне Рождества состоялся торжественный обряд обручения Ивана и Натальи в присутствии царя, всей императорской фамилии, невесты императора Екатерины, иностранных министров, придворных и многочисленных родственников с обеих сторон.

Обручение проводили один архиерей и два архимандрита, все комнаты шереметевского дворца были заполнены гостями. Обручальные кольца стоили по тем временам неимоверных денег, перстень Натальи — шесть тысяч, а перстень Ивана — двенадцать тысяч рублей.

Кроме того, одарили их несметными подарками: бриллиантовыми серьгами и украшениями, «часами, табакерками и готовальнями и всякою галантереею», а еще подарили «шесть пуд серебра, старинные великие кубки и фляши золоченые»…

Все, что можно было придумать для увеселения гостей, было сделано. На улице собрался народ, закрыв выход для всех карет, и радостно приветствовал дочь фельдмаршала. Салютовали пушки, всю ночь на 24 декабря 1729 года у ворот шереметевского дворца на Воздвиженке толпился народ.

А, между тем, судьба жениха и всей его семьи была уже предрешена: «Это ли мое благополучие и веселье долго ли продолжалось? Не более как от декабря 24 дня по генварь 18 дня.

Слишком жестокой оказалась плата за любовь: за каждый день счастья — год страданий и горя. Именно такой ценой расплатилась Наташа за любовь к царскому фавориту. Не зря бытовала на Руси поговорка: «Кто возле царей пребывает, тот подле смерти ходит».

Вскоре после обручения скоропостижно скончался Петр II. В день его смерти — в день предполагаемой двойной свадьбы — Шереметевы собрались на семейный совет. Решили в один голос: помолвку расторгнуть немедленно. «Сродники» стали уговаривать Наталью отказать жениху, которому грозила беда.

— Спасибо, что печетесь, — сухо ответила она, — но нет у меня такой глупой привычки, чтобы сегодня одного любить, а завтра — другого.

— Дура ты, Наталья, — стонал брат. — Пропадешь ведь с ним, дура!

— Ошиблись, сударь. Высокоумная я…

Вечером того же дня Наталья встретилась со своим женихом.

«Присягали мы оба друг другу, что нас ничто не разлучит, кроме смерти; я готова была с ним хотя бы все земные пропасти пройти... Отдав одному сердце — жить и умереть вместе. Мне казалось, что не можно без суда человека обвинить и подвергнуть гневу или отнять честь или имение. Однако после уже узнала, что при несчастливом случае и правда не помогает».

Наталья думала, что представляет себе, на что идет: немилость, ссылка, жизнь в глухой деревне. Так что с того, лишь бы милый был рядом. Если бы знала, какую горькую чашу придется испить до дна...

«Куда девались искатели, друзья? Все спрятались, и ближние одалече меня стали...»

Еще вчера — общая любимица, гордость семьи, счастливая невеста. Теперь все ее избегают, словно прокаженную. А ведь еще есть время отказать жениху. Наталья же сама торопила, настаивала, рвалась навстречу неизбежному. В тот самый день, 8 апреля 1730 года, когда решалась судьба Долгоруких, в Горенках, в убогой деревенской церквушке, состоялось венчание. Никто из огромной родни Шереметевых, кроме двух старушек, не приехал на свадьбу. Когда на третий день после венчания пришла весть о ссылке всех Долгоруких («ехать в дальние деревни и там жить до указу»), даже родные братья и сестры побоялись проститься с Натальей Борисовной.

«Подумайте, каково мне было! Будучи в 16 лет, ни от кого руку помощи не иметь и ни с кем о себе посоветовать, а надобно и дом, и долг, и честь сохранить, и верность. Какое это злое время было! Куда еду — не знаю, и где буду жить — не ведаю. Только что слезами обливаюсь».

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.