...Теперь оставалось главное. Решиться. Но не сейчас, не сейчас. Будет вечер, он подскажет.
Однако, каким бы ни оказалось решение, все равно Белке было хорошо. Широко и счастливо. Она была вольна, была госпожа над собой, могла повернуть свою жизнь как хотела.
Или нет, это жизнь поворачивала ее, увлекая, точно лист, но в воздушном потоке был закон, который она ощущала.
Есть власть обстоятельств. Практических выгод, удобств, стандартных ответов на маленькие вопросы. Это извне. И это не в радость. И есть власть души. Таня Ларина подчинилась ей, написав отчаянное, откровенное, до крохотной крохи выстраданное письмо. Но разве оно печально? Оно радостно потому, что быть собой – радость.
Белка распахнула куртку, и ветер вошел в нее вместе с солнцем, синим небом, желтыми деревьями, с каждым домом, каждым окном, каждым лицом и каждым листом на ветке.
А Сергей Ильич Столетов бродил по городу и думал о Белке. Он был доволен тем, как она выполнила обязательную программу, и все-таки его что-то точило. Этого бы не было, оставайся он прежним, как год или два назад, даже полтора месяца, до встречи с ней. Ее спокойствие и стабильность подтвердили бы правильность направления эксперимента, и прежний Столетов был бы горд собой. Но Столетову нынешнему, как это самому ему ни казалось странным, не хватало в тот вечер в Белке живого трепета и сияния, в ней, казалось ему, стучало тогда не сердце – моторчик. А он, который при подготовке к соревнованиям сделал все, чтобы поместить в нее и завести этот моторчик, хотел, оказывается, сердца.
Сегодня на тренировке Белка была другая – приподнятая и нервная, к чему-то в себе прислушивалась, вспыхивала, гасла и снова вспыхивала. Прежний Столетов опасался этого, новый – радовался.
Так, путаясь в противоречиях, не глядя перед собой, он прошел в уличной толпе мимо Белки, и она, погруженная в свои мысли, тоже его не заметила.
День второй начался с прыжков. Она прыгнула хорошо, ничего не боясь, занятая другим. Взгляд Сергея Ильича был скрытый, мелко моргающий, как будто Столетов чего-то ждал и всматривался, силясь не проглядеть. От этого взгляда щемило. Он подергивал ртом, облизывал губы. На трибуне, совсем близко, сидел Володя с каменным лицом.
А как же они? Им нужна ее победа. Верная, без риска. Надо решать. Но ничего не решалось.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.