Ревность

М Калиновский| опубликовано в номере №696, май 1956
  • В закладки
  • Вставить в блог

Говорил он и вправду для себя. Многое пропускал, ничего не объяснял, словно без разбора выхватывал из разных уголков души пестрые кусочки своей жизни...

- Она курносая и смешная. Некрасивая. Улыбается - и на переносице морщинки. Такой я запомнил ее навсегда. С первого взгляда...

А причиной был Костя Крутояров, инженер из третьей партии. Он узнал, что мы идем в Ташкент на капиталку, и дал мне письмо. Мало ли возил я по воздуху писем? Я, не раздумывая, взял и пообещал вручить адресату.

До Ташкента мы еле - еле с Ми - хал Михалычем дотянули: рабочие часы мотора на исходе, не ладилось с погодой...

Но это был мой последний счастливый рейс! На машине два человека, как один, все понятно без слов, и ничего недоговоренного не стоит между ними.

Уже в гостинице Михал Михалыч чокнулся со мной и сказал:

- Пора тебе, Сашок, сбегать от меня. Пора садиться за левый штурвал.

Я наговорил ему всяческих горячих слов, что плевал я на должность первого пилота, что не могу без него в воздухе, что просто - напросто люблю его, лысого черта, лучшего молчаливого черта на свете...

Я не врал. Я никогда не врал ему, с первых дней знакомства в последние дни войны и до этой проклятой ташкентской осени...

Его крохотная, скупая похвала - и я краснел, как мальчишка, мог запрыгать на одной ноге, мог заорать во всю глотку: «Меня признает Ковригин!...»

Я радовался после многих дней пустыни и гор милицейским свисткам, нюхал цветы в сквере, пил пиво, ел мороженое...

Больше других улиц в Ташкенте я люблю Пушкинскую, оказался на ней по привычке и сразу вспомнил о Косте Крутоярове. Именно здесь жила девушка, которой предназначалось письмо. Я нашел номер дома и у калитки увидел стайку студентов. Они о чем - то громко спорили и выжидательно умолкли, как только я подошел к ним. На меня уставилось несколько пар глаз. Все они смотрели одинаково напряженно, готовые в первое мгновение и улыбнуться и дерзко вспыхнуть, отбить любое нападение самоуверенной, беспощадной молодостью...

Я спросил, кому из них можно вручить письмо Крутоярова, и та, курносая, выхватила конверт.

- Девчонки! Послание от Кота!

Потом я понял: у них царствовал культ сокращенных имен. Даже ее хорошее имя Наташа произносилось отрывисто, как щелчок бича: «Нат!»

При свете уличного фонаря она начала перелистывать Костины писания, хохотнула раза два, пошушукалась с подругами...

Я стоял ненужный им, чужой, обыкновенный почтальон воздушной дороги. Надо бы повернуться, уйти, но я не мог. Я вдруг возненавидел тихоню Крутоярова. Мне стало завидно, что он для нее не Константин Николаевич, а просто Кот, не мог оторваться от ее разлохмаченных каштановых волос, от смешных морщинок на переносице...

Она не дочитала письма.

- Вы тоже геолог?

- Летчик.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 3-м номере читайте о жизни и творчестве Владимира Семеновича Высоцкого,  о судьбе великой русской актрисы Веры Комиссаржевской, о певице, чье имя знакомо каждому россиянину, Людмиле Зыкиной, о Марии Александровне Гартунг, старшей дочери Пушкина, о дочери «отца народов» Светлане Аллилуевой, интервью нашего корреспондента с замечательным певцом Олегом Погудиным, новый детектив Наталии Солдатовой «Дурочка из переулочка» и многое другое.



Виджет Архива Смены