Повесть в эпизодах, письмах и документах (1902–1905 гг.)
До Варшавы оставалось верст десять...
— Ну вот, – сказал Дзержинский Сладкопевцеву – Давай прощаться. До встречи в Берлине, Миша.
— Нет, Феликс, почему я? Паспорт твой. Сегодня ночью ты страшно кашлял. Тебе надо туда скорее – бери паспорт.
— Может, предложишь разыграть на орла и решку? – усмехнулся Дзержинский. – У меня здесь друзья. Меня переправят. А тебе надо проскочить с нашей компанией – паспорт верный, ты пройдешь границу.
— Феликс, это несправедливо. В дверь постучали.
— Да, да, пожалуйста, – ответил Дзержинский. Николаев вошел в купе, дверь за собою прикрыл мягко и
спросил:
— Вы покидаете нас, Юзеф?
— Да, Кирилл. Но, думаю, свидимся.
— Я тоже так думаю. Вот моя карточка – здесь и петербургский адрес, и владивостокский, и парижский, и берлинский.
— Спасибо, Кирилл. Мне бы очень, очень хотелось повидаться с вами в Берлине.
— Когда думаете там быть?
— Скоро.
Николаев понизил голос:
– Под каким именем?
Сладкопевцев медленно передвинулся к двери. Николаев это заметил, шагнул к столику, присел.
– Заприте, – сказал он Сладкопевцеву. – На минуту стоит запереть. Дело заключается в том, что купец первой гильдии Новожилов, каковым ваш друг представился, – мой дядя. Следовательно, вы, – Николаев кивнул на Сладкопевцева, – мой двоюродный брат, шалун и кутила Анатоль.
Дзержинский опустился рядом с Николаевым, потянулся рукой к сбритым усам:
— Меня зовут Феликс Дзержинский, я бежал из ссылки.
В 4-м номере читайте материал Кобы Гаглоева о беспрецедентной операции по эвакуации тел наших погибших бойцов из промзоны Авдеевки в мае 2023 года, интервью с Анжеликой Стубайло – в прошлом гимнасткой с мировым именем, в настоящее время – актрисой и телеведущей, о необычном авторе одного из самых известных юфелирных яиц фирмы Карла Фаберже, о жизни и творчестве американского писателя Скотта Фицджеральда, о печальной судьбе русского художника-авангардиста Владимира Татлина, остросюжетный роман Наталии Солдатовой «Черный человек» и многое другое
Рассказ с загадочным сюжетом, или Комсомольские сцены в трех основных актах, но при девяти действиях и во множественном числе