Да, познакомились они несколько лет назад на почве увлечения музыкой. Вернее, их познакомили родители. То есть, если точнее, Сашин отец и Никитин дед, потому что родители у Никиты работают за границей и он живет с дедом. А с Виктором Васильевичем дед знаком, наверное, тыщу лет: у них какие-то коллекционерские дела.
— Постой, постой, — сказал я, делая вид, что вспоминаю. — Мне тут недавно рассказывали, что ограбили квартиру какого-то генерала, еще пистолет при этом забрали. Это не он ли?
— Он! — воскликнул Никита, и я увидел, как загорелись его глаза за стеклами очков. — Представляете, я в школе был, дед в Комитете ветеранов, дома только одна Паша, домработница. А они позвонили в дверь, говорят: срочно откройте, протекаете на нижнюю квартиру. Ну, Паша сдуру и открыла...
— А ты бы не открыл? — не удержался я.
— Открыл бы, наверное, — легко согласился Никита. — Так вот, вошли они, значит, с чулками на голове, двое или трое, Паша от страха не помнит, стали ее вязать. Она визжать, тогда один ее чем-то тяжелым по голове огрел.
По всему было заметно, что ему не впервой рассказывать эту историю. Но и сейчас он делал это со смаком.
— Дедушка антиквариат собирает? — спросил я.
— Собирал, — поправил меня Никита. — Сейчас он на пенсии, финансы не позволяют. Да и то он большую часть своей коллекции еще до войны собрал, когда на Дальнем Востоке служил. Она ведь у него особая — Китай, Япония. А потом уже здесь кое-что отыскивал, в комиссионке или у любителей. У него и библиотека по этим странам классная была.
— Неужто и библиотеку забрали? — спросил я.
— Да нет, — рассмеялся Никита. — Библиотеку дедуля сам отдал в музей. Он и коллекцию туда же завещал, но только после смерти. Сейчас, говорит, не могу: очень голо в кабинете станет.
— А тебе-то самому не жалко? — спросил я.
— Да ну, — бесшабашно махнул он рукой. — Дед правильно говорит: молодой, еще наживу. А теперь и жалеть-то не о чем.
— Всю коллекцию украли?
— Не всю, но самое ценное взяли, гады. Дедуля говорит, кто-то из них, видать, разбирается. Особенно он за какую-то курильницу переживал и за жезл счастья «жуй». Этому жезлу две тысячи лет, он периода Шан, совсем ископаемый. Ну, а из-за пистолета у него чуть инфаркт не случился. Так что говорят? Найдут? А то деда жалко.
— Ищут, — ответил я неопределенно, напомнив сам себе Сухова. — А как насчет Саши? Он тогда, месяц назад, чего приходил?
— Да как обычно, — пожал плечами Никита. — Диск новый принес переписать. Потом чаю попили с дедом, поговорили о том о сем и разошлись...
Я стал прощаться. Ничего существенного для моих поисков мне здесь узнать не удалось. Но зато теперь, кажется, понятнее стало другое: насколько глубоко увяз Саша Латынин.
Виктор Васильевич казался солидным и представительным мужчиной даже в спортивном костюме. Впрочем, костюм был фирмы «Адидас». Мне не составило большого труда представить его на сцене в черном смокинге или в чем там чтецы выходят на сцену. Рядом я представил себе прекрасную Елену Сергеевну в длинном платье, метущем пол, с обворожительной улыбкой. Великолепная пара! Смокинги, бриллианты, обнаженные плечи... И сыночек, который связался с преступниками.
Это я так настраивал себя перед беседой. Откровенно говоря, Латынин-старший априори не вызывал у меня ни малейшей симпатии. Я понимал, что личный контакт может повлиять на предварительное мнение, но этого-то мне и не хотелось. Вопреки распространенному представлению, работа журналиста, пишущего, на судебные и моральные темы, гораздо ближе к работе, например, следователя, чем чистого литератора Конечно, ее результат выглядит эмоциональнее протокола допроса, но главным остаются факты, только факты. Ну и, разумеется, их оценка. Вот почему, встречаясь с людьми, я предпочитаю иметь более или менее готовую концепцию случившегося, если хотите — версию. Такую, которую могут изменить лишь новью факты.
Виктор Васильевич Латынин ждал моего приближения, небрежно опершись бедром о капот новой кремовой «Волги».
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Творческая мастерская
Наверное, долго еще не улягутся волнения и споры, сопровождавшие каждое выступление участников V Международного конкурса артистов балета
Продолжаем читательскую дискуссию «Устарела ли верность?»