Монтгомери поднял голову. У входа стоял молодой шахтер, высокий, плечистый, с могучей, как у быка, шеей, в праздничном костюме из твида и ярком галстуке. Вид у него был довольно свирепый.
– Эй, ты! – повторил он. – Почему до сих пор не
прислал лекарства, как тебе приказал хозяин, а?
Монтгомери привык к грубоватым манерам северных рабочих. Вначале это бесило его, потом он пообтерся и перестал обращать внимание. Но здесь было совсем другое. Тут было оскорбление, грубое, наглое!
– Фамилия! – спросил он холодно в ответ.
– Бартон. Смотри, как бы тебе не пришлось крепко запомнить ее! Живо сваргань лекарство моей жене, слышишь? А не то пожалеешь.
Монтгомери облегченно улыбнулся. Вот она, благословенная отдушина, сквозь которую можно излить накипевшую горечь. Наглость была столь велика, оскорбление столь очевидно, что никаких колебаний, дающих возможность человеку сдерживать свои чувства, у него не осталось. Он спокойно запечатал очередной пузырек с лекарством, приклеил сигнатурку и поставил его на полку.
– Послушайте! – сказал он, обернувшись к шахтеру. – Ваше лекарство будет сделано и послано вам, когда до него дойдет очередь. И запомните: посторонним в лабораторию вход воспрещен. Если хотите ждать, ждите в приемной.
– Слушай, парень, – сказал шахтер, – ты приготовишь лекарство вот прямо тут, пока я здесь, а не то смотри, оно тебе самому понадобится.
– Я бы не советовал вам ссориться со мной, – проговорил Монтгомери жестким, отрывистым тоном человека, который еле себя сдерживает. – Потише на поворотах, а то нарветесь... Ах, так?! Тогда получайте!
Удары последовали почти одновременно: свирепый свинг просвистел над ухом Роберта, а прямой драйв пришелся углекопу прямо в челюсть.
Счастье оказалось на стороне ассистента. Молниеносный апперкот и техника, с которой его нанесли, сразу же подсказали Роберту, что он имеет дело не с новичком. Но если Роберт недооценивал своего противника, то и тот недооценил его возможностей и, раскрывшись, подставил себя под роковой удар.
Шахтер с треском ударился головой об угол шкафа и рухнул как подкошенный. Его кривые ноги неловко подогнулись, руки раскинулись, а по кафельному полу тоненькой струйкой потекла кровь. – Ну, что? Достаточно? – спросил Роберт, тяжело дыша.
Ответа не последовало: шахтер лежал без сознания. Только тут Монтгомери осознал весь ужас своего положения и стал таким же бледным, как и его противник. Доктор Олдакр – этот святоша с его благочестивыми знакомствами, а тут вдруг кулачная расправа с одним из пациентов; если о драке узнают, то Монтгомери наверняка придется расстаться со своим местом. Положим, место незавидное, но где найдешь другое без рекомендации, а доктор Олдакр ни за что не даст ее после этого. Без денег на учебу и без работы, – что станет с ним? Ведь это же полный крах.
Может быть, все-таки удастся избежать огласки? Роберт подхватил бесчувственное тело, вытащил его на середину комнаты и выжал на голову шахтера мокрую губку. Тот очнулся и со стоном поднялся.
– Черт тебя побери! – проворчал он, стряхивая капли воды со своего пиджака. – Галстук мне испортил.
– Вы извините, что я вас так сильно ударил, – сказал Монтгомери примирительно.
– Сильно ударил... Да такими ударами только мух убивают. Не ты, а вот этот проклятый шкаф расшиб мне башку. Тебе, милок, здорово повезло. Теперь можешь везде хвастать, что с одного удара нокаутировал меня. А сейчас, будь любезен, спроворь-ка лекарство моей жене, да я пойду.
Монтгомери без долгих слов исполнил эту . просьбу.
– Советую вам немного посидеть и отдохнуть, – сказал он шахтеру, – вы еще слишком слабы.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.