– Недолышко!..
– Понесу и сейчас же отдам. До леска только понесу... Пожа-луй-ста!
Конечно, в таких просьбах мы не отказывали товарищам и говорили:
– Понеси. Только не погаси.
– Что ты!
Жители ближних к школе деревень завидовали нам, дальним: нам дольше со светом идти!
Понятно, о каких-нибудь автобусах, которые бы подвезли нас до школы, тогда не могло быть и речи. Они появились потом, когда страна стала побогаче.
Автобусы – это хорошо, не спорю.
И все-таки я благодарю судьбу за то, что в детстве много ходил пешком, что утром вставал рано и в жизни моей были незабвенные походы с факелами по деревенскому проселку, и, смею думать, свет этих факелов сделал мою жизнь светлее и помог в ней увидеть нечто важное.
Со мной солидарны участники этих походов, бывшие «факельщики» Коля Желтиков (сейчас он работает на шинном заводе). Паша Решетников, Саша Лундовских (сейчас он работает в милиции)... Мой однофамилец Петр Савиных был тогда на три года старше меня, а в детстве это невероятно большая разница. Был он куда крепче и плечистее многих из нас и научил меня, тогда худого, как заяц, мальчишку, заниматься зарядкой, развивать мускулы, и я ему на всю жизнь благодарен за это. Как тут не вспомнить восточную пословицу: «Если у вас есть друг и он слабее вас, передайте ему свою силу. Если у вас есть друг и он сильнее вас, научитесь у него, как стать сильным, ибо нет ничего сильнее дружбы».
...В нашей деревне, кажется, в 1948 году я первый раз в жизни увидел комбайн СК-4, по нынешним понятиям старомодный и, что называется, давно снятый с вооружения. Тогда он мне показался чудом техники. Чудом техники мне казались и тракторы – кони стальные, как поется о них в песне 30-х годов.
Живые кони мне нравились куда больше – они понятливые, умные, все понимают, только что не говорят.
Не порывая дружбы с конями, я вольно или, невольно присматривался к технике, понимал, что она сильнее живых коней, и относился к ней со сдержанным любопытством... Известно, что родство в деревне очень ценится, а из родни моей один дядя Миша работал трактористом. Он почувствовал во мне сокрытый интерес к машине и сказал:
– Пошли, моряк, в поле – землю пахать.
(Я носил отцовскую бескозырку, вот меня и прозвали моряком.)
– Я не умею.
– А я научу.
В кабине трактора пахло машинным маслом, не продохнуть, все кругом гудело и дрожало, и гул этот отдавался в голове. Трактор тащил многолемешный плуг, и плуг этот вспахивал землю играючи. Дядя Миша дал мне подержать рычаги, положил поверх моих ручонок свои большие, тяжелые ладони.
– Дядя Миша! – попросил я. – Можно, я сам поведу трактор?
И осекся: а вдруг откажет дядя Миша?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Гаршин
Райком комсомола оказался в стороне от шефства над трудными подростками. Почему?