Пока роса.

Роса долой –

И мы домой.

Я тоже ночевал в шалаше вместе со всеми, с дедушкой. Ночью на небо высыпало столько звезд, что темноты на нем не оставалось. Звезды были всякие – большие, маленькие, белые, синие, зеленые. Некоторые не мигали, а большинство звезд мигало. Я спрашивал дедушку:

– Дед, почему их так много?

– Тебе надо, чтобы было мало?

– Зачем? Пусть будет много. Выплывала луна, красная, как пожар,

и я спрашивал про нее:

– Дед, чего она улыбается?

– Чего ей – плакать, что ли? – отвечал Кузьма Платонович. – Погода хорошая. Вёдро. Сено косим мы хорошо. Вот она и улыбается.

И я верил тогда, что луна все знает о нас и улыбается нам за хорошую работу. Да разве я один одушевлял этот мир – от малой травинки и до звезд небесных? Все маленькие дети верят, что в мире нет неживых предметов.

...Летом 1947 года из армии вернулся отец. Большой, худой, незнакомый. Я его не помнил и не мог помнить: когда он уходил на войну, мне и года не было.

Он смотрел на меня и говорил:

– Сынок! Сыночек...

Голос дрожал, и в голос прокрадывались слезы. Мать упрашивала меня:

– Скажи ему «папа»! Чего тебе стоит, Витя? Он же отец твой родной.

А как я скажу, если не знаю этого человека?

Потом отец слег в постель, кашлял, лежал без движения, и фельдшер сказал матери, что дело совсем плохо. Дедушка готовил больному отвар из липового цвета, зверобоя, еще каких-то трав и просил меня в чашке подавать отцу.

– Папой зови его. Папой! – наказывал мне дедушка.

И я звал больного «папа», сперва стесняясь, а потом все бойчее.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.