С погодой повезло. Был конец октября, а тут, в Запорожье, тепло и солнечно, как летом. В такой вечер, даже если ты только что с дороги, не сидится в гостинице. Хочется пройтись по улицам, окунуться в толпу, ощутить ритм здешней жизни.

Прямой, как стрела, проспект уходит за горизонт. Слева огненно дышит «Запорожсталь», справа плещется Днепр, а посредине – красивые, как дворцы, дома, еще зеленые деревья, цветы. И над всем – чистое, ласковое небо. Такое вокруг спокойствие, что не думать бы о суетном, житейском, а так бы плыть и плыть в людском потоке, как по реке,

Но куда деться от той тревоги, что позвала в путь, не давала спать в поезде и, наконец, вывела на улицу вовсе не ради прелестей тихого вечера, а в надежде на предвстречное узнавание.

Спешат люди. Наверное, в этой толпе торопится с работы и та женщина – инженер по охране окружающей среды, чье письмо у меня в кармане.

Нет, в письме говорится не об охране природы – в нем живая, неутихающая боль матери за судьбу своей шестнадцатилетней дочери. «Ребенок отдаляется от тебя внутренне... у него своя жизнь», – приходят на память строчки И вопрос матери, жаждущей прямого и ясного ответа: «Что же всему причиной, мое упущение или чужое равнодушие?»

Стайкой юрких стрижей прошмыгнула мимо компания подростков – идут, громко разговаривая, хохочут, не замечая, наверно, никого и ничего. Может, и дочка той женщины прошла с ними? Или она среди этих ребят и девчонок в потертых джинсах, что покуривают у киоска, молча взирая на прохожих? А может, это она с этаким небрежным видом сидит в кафе, которое тут называют «маленький Париж»?

Собственно, зачем гадать, на конверте есть точный адрес дома, где живет девочка. Но сначала иду в райком комсомола: ведь автору письма и ее дочери нужна реальная помощь.

Леонид Залужный, первый секретарь Орджоникидзевского райкома ЛКСМУ Запорожья, придерживая массивные очки, внимательно читает письмо – шесть страничек убористым почерком.

«Здравствуйте, дорогая редакция!

Нехорошо становится на душе, когда читаешь материалы о трудных подростках. Думаешь: все ли сделано, чтобы не случилось преступления? Но вот и тебя коснулось это несчастье. У тебя самой растет трудный подросток, девочка шестнадцати с половиной лет, и приходится принимать меры, иногда, может быть, крутые, потому что боишься, как бы чего не случилось.

Не всегда хватает времени, опыта, педагогических способностей. Держишь связь со школой, с милицией, с общественными организациями, но, несмотря на все старания, чувствуешь неладное вокруг... Ребенок отдаляется от тебя внутренне, ничем не делится, у него своя жизнь, и не очень чистая. У тебя нет сил вернуть его, и он еще больше замыкается. Потом случайно тебя приглашают в подвал покурить (спутав твой голос с голосом дочери). Дочь на твои расспросы грубит, бежишь к участковому инспектору по делам несовершеннолетних, в школу, рассказываешь... Может быть, тут как раз и делаешь глупость, но ведь это опасный возраст, и тебе надо знать, насколько это серьезно. И вдруг остро ощущаешь свою беспомощность и чужое равнодушие. Равнодушие тех, кто если не по призванию, то уж по долгу службы обязан заниматься детьми.

...Школу дочь не потянула. Мучит сознание, что растишь тунеядца. Теперь главное – устроить ее на работу...»

Первый секретарь оторвался от письма. Через минуту он уже давал поручение Ольге Андреевой, секретарю райкома по работе среди учащейся молодежи:

– Свяжитесь с инспекцией по делам несовершеннолетних, с этой девушкой. Узнайте, где она хочет работать. – Повернулся ко мне и коротко сказал: – Постараемся помочь.

Иного ответа я не ждал. Показалось, что райком комсомола взялся за дело всерьез.

По крутой лестнице поднимаюсь на пятый этаж. Дверь открыла невысокая девушка. Курносый носик утоплен между румяных, туго налитых щек, из-под насупленных бровей блеснуло любопытство.

О письме матери в редакцию Света ничего не знала, но не удивлена ни им, ни моим визитом. (Она, как я понял, уже привыкла к разным визитерам, которые пытались наставить ее на путь истинный.) С усталостью в голосе сказала:

– Мама скоро придет, ждите, если хотите.

В комнате беспорядок, но Света не очень-то смущена.

– Что новенького в столице? – спрашивает она.

• Страницы:
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.