– И каждый из вас умней, лучше, выше всех других?
– При чем здесь «выше»? Это профессия: писать статьи. Я этому училась, научилась, и я это делаю. Ты учился рисовать, научился и сейчас рисуешь. Какое у тебя право рисовать человека, создавать его художественную копию? Природа уже один раз создала его и не уполномочила тебя его тиражировать.
– Не запутывай. Я создаю не человека, а портрет его. И если он не знаменит, не прекрасен, то я и не подписываю его фамилию. Я выставляю портрет безобразно некрасивого человека и не подписываю «Урод Варфоломей Иванов». Я назову «Судьба», или «Жертва», или, к примеру, «За что». А ваш брат пишет фельетон, рисует конкретного человека с конкретными пороками и заключает: не берите пример с этого ужасного Варфоломея Иванова.
– Но ведь он рисует правду.
– По какому праву?
– По праву правды. По праву борьбы с пороками.
– Но ведь этот Варфоломей – живой человек. У него дети, у него мать больная. Рикошетом же ваша правда бьет по ним.
– А если этот Варфоломей деляга, подлец, жуткая, беспринципная личность? Тоже нельзя тронуть?
– Нельзя. Для этого есть суд, И все его подлые штучки должны быть там рассмотрены и доказаны. Но пока не доказаны, никто не имеет права назвать его делягой и подлецом.
– Журналист тоже доказывает. На глазах у всех доказывает.
– Значит, он и судья, и прокурор, и адвокат в одном лице?
– Ты просто не уважаешь мою работу. У всех художников мыслительные центры ослаблены, это профессиональное.
– Напиши об этом в своей газете, и я посмотрю, что с тобой сделают художники.
Они ссорились. Женя плакала. Антон раскаивался и обещал:
– Больше не буду. Если даже будешь втравлять меня в такой разговор, закроюсь в ванной и, чтобы ничего не слышать, открою кран.
Она села в троллейбус, не посмотрев на номер. Отсюда все номера шли к центру.
В гостинице, когда она брала ключ от своей комнаты, дежурная протянула ей записку:
«Уважаемая Евгения Николаевна! Извините за беспокойство, но мне очень надо поговорить с вами. Это касается того дела, которым вы занимаетесь. У меня есть интересующие вас факты. Я буду звонить вам в 20, 2! ив 22 часа сего числа. Фамилию свою называть не буду. Так лучше».
Ну, что ж, звони, анонимный помощник. Она вошла в свой номер, зажгла свет, поглядела на часы. Десять минут девятого. Есть время сходить в буфет.
А письмо о «деле» Байковых было четкое, не жалобное, она любила такие аккуратные, грамотные письма. «Дорогая редакция, два года мы с мужем работаем на одной из самых решающих строек пятилетки. Он – бетонщиком, я – маляром. Год назад постройком нас заверил, что в первом квартале этого года мы получим квартиру. Но вот на дворе уже третий квартал, а мы все еще живем у хозяйки, в проходной комнате. Через неделю будут заселять новый дом. Мы в число новоселов опять не попали. Вчера я отнесла в отдел кадров заявление. Увольняюсь, Надоела такая жизнь. Мне двадцать два года, у меня дефицитная специальность, и я найду место, где начальство не обманывает рабочих. А то, что мой муж не хочет ехать со мной, его личное дело. Когда я получу квартиру, он приедет. А не приедет, значит, так тому и быть.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Беседуют Герой Советского Союза Марина Павловна Чечнева, майор запаса, бывший летчик женского комсомольского авиационного полка, и Ирина Ивановна Бондарева, машинистка-завертчица фабрики имени Бабаева, лауреат премии Московского комсомола, делегат XVII съезда ВЛКСМ.