В это время оперативники уже выходили на некого «Ивана Ивановича».
Он вернулся в гостиницу и начал анализировать ситуацию. Антадзе ослушаться не посмеет, не допустит, чтобы отец и дед сели в тюрьму, значит, часы Володи Артеменко сочтены. Сам он, Юрий Петрович Лебедев, вне опасности и к происходящему, и к тому, что сегодня вечером должно случиться, никакого отношения не имеет.
Гуров вошел без стука, прервав размышления Юрия Петровича на самом интересном месте.
— Я не здороваюсь, так как здравствовать вам не желаю. — Гуров закрыл за собой дверь. — Вы Юрий Петрович Лебедев, я — Лев Иванович Гуров. Вы — преступник, я подполковник милиции, такие встречи время от времени происходят.
— У вас наверняка имеется документик, но не беспокойтесь, верю на слово. — Юрий Петрович опустился в кресло, жестом пригласил Гурова садиться. — А что человек преступник, устанавливает только суд. Вы это знаете не хуже меня, судя по возрасту и званию, оговориться не могли, значит, умышленно оскорбляете.
— Точно. — Гуров кивнул. — У меня с доказательствами дело обстоит плохо, решил обидеть, может, вы сгоряча подбросите в огонь дровишек.
— Это вряд ли, — ответил Юрий Петрович и подумал, что если бы у Гурова было плохо с доказательствами, то он бы так не говорил. — Думаю, вызывать милицию и выпроваживать вас бессмысленно?
— Правильно думаете. Я у вас пока, — Гуров сел в кресло, — как частное лицо, такой нахальный незваный гость. Можете не сомневаться, следователь прокуратуры, официальный допрос, очные ставки — все будет, не волнуйтесь. Давайте сначала мирно побеседуем.
— Нет. — Юрий Петрович поднялся. — Мирную беседу мы пропустим. Начнем с официального протокола.
«А чего я ждал? — подумал Гуров. — Такой человек на беседу не согласится. Позиция у меня слабенькая, если он это поймет, то обнаглеет, и следователю с ним не справиться».
— Имеете полное право. — Гуров тоже встал. — Я подумал, что разговаривать здесь приятнее, чем в милиции. Следователь прокуратуры проводит осмотр места происшествия. В «Приморской» от мгновенно действующего яда умер человек. Пока следователь осмотр не закончит и всех не допросит, вами заниматься не начнет, придется ждать...
— А я-то здесь при чем? — удивился Юрий Петрович и вновь сел в кресло. — Чушь какая-то!
— Действительно. — согласился Гуров. — Серьезный человек, финансист, и вдруг какой-то яд, бессмысленные убийства. — Он сокрушенно вздохнул и развел руками. — Я здесь отдыхаю, вообще человек сторонний, но мне любопытно стало, я и согласился за вами подъехать.
«Быстрее надо говорить, больше информации, не дать ему времени на анализ, — думал Гуров. — Я сам себе противоречу, но он не должен успеть сориентироваться».
— Я розыскник, моя клиентура все больше кистенем да фомкой пользуется, ну, сегодня уже пистолет и отмычку освоила. Вы ведь должны по республиканскому делу о хищениях и взятках в особо крупных размерах проходить, но вас пока подследственные с собой не берут. — Гуров говорил быстро, легко, перескакивая с одного на другое, словно речь шла о ерунде. — Я в вопросах хищений и взяток полный профан. вы же знаете, у нас узкая специализация. Убийствами я занимаюсь, в их раскрытии кое-какие заслуги имею. Я и говорю местным властям, крупный финансист перекраситься в убийцу не может.
— Я и в «Приморской» ни разу не был, — Юрий Петрович растерялся, — легко доказать.
— Они говорят, мол, незамедлительно задержать Лебедева Юрия Петровича. Он под чужим именем жил в городе, встречался тайком с Зиничем и Артеменко, наверняка... — Гуров спохватился, вроде бы сказал лишнее. — Я с вашего разрешения боржомчика выпью.
— Конечно, конечно. — Юрий Петрович открыл стоявшую на столике бутылку, наполнил бокал. — Прямо фантасмагория, — пробормотал он, пытаясь отгадать, кого же убили и что конкретно против него могут иметь. — Как это под чужим именем? Какой Зинич? Какой Артеменко? Вот мои документы, абсолютно подлинные.
Он вынул из кармана паспорт и бросил на стол.
Гуров удобно расположился в кресле, пил боржоми, на паспорт даже не взглянул. «Надо подбросить ему мысль, что я с местными властями в конфликте. В мое стремление ему помочь он никогда не поверит, а в ведомственные распри поверить может вполне».
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.