и краснеет. Весь облик мгновенно вновь пропитывается безысходной печалью. И он фатально произносит:
– Раз надо, значит, надо.
Валя Прасков и Коля Ковалев торопливо грузят в кузов машины новые глубинные вибраторы. Фоменко достает из кармана пухленькую книжицу, пунктуально зачеркивает слово «вибраторы». Запись «бадья!!!» пока остается.
Михалыч не случайно поставил против этого слова три восклицательных знака.
Привычная бадья для работ на рентгенкамере не годилась. Проектная высота будущего объекта требовала укороченных тросов, надежности креплений, простоты конструкций. Пришлось бригадиру ломать голову, как пришлось помозговать и над записью: «Чижик и свадьба», – которая неурочно вклинилась между пунктами «вибраторы» и «бадья».
Толя Васильев как-то очень быстро стал на стройке «своим». В бригаду вписался идеально. Первые дни Фоменко присматривался к нему, но затем по тому, как новичок взял держатель, как закрепил в нем белесый прут электрода, как опустил налицо забрало дитка, как ровно повел огненный шов. Фоменко, как и Прасков и Арсен, понял: в бригаду пришел мастер. Но одно дело – оказаться классным специалистом, а другое – войти в коллектив, найти общий язык с ребятами, преодолеть их настороженное, порой ядовитое отношение к незнакомому человеку.
В то первое мгновение Арсен оказался прав. Толя Васильев действительно был «чижиком» – со своим восхищением перед огромностью стройки, со своими немножко наивными вопросами, с отношением к своей Гале...
И еще обнаружилась у Чижика безотказность, которая ценилась в бригаде больше мастерства. Газоэлектросварщик такой квалификации, как у Толи, вполне мог стать в позу и заявить: «Это не мое дело. С ломиком, лопатой пусть другие управляются». В соседних бригадах такое случалось. А Чижик одним из первых брался за лом и бил по мерзлой земле.
Поначалу сварочной работы было немного. Но Васильев терпеливо ждал своего часа. Отказывался поменять бригаду.
Жизнь проверила Чижика. Он действительно оказался однолюбом. И по отношению к бригаде и по отношению к Гале.
На такой большой стройке человеческие чувства кипят, словно в огромном котле. Сколько бурных романов, скоропалительных увлечений, самозабвенных ухаживаний кончались крахом, неожиданным для всех разводом, душевными изломами. Не всякая любовь выдержит походный быт, выматывающую самоотдачу в работе, туманную перспективу когда-нибудь съехаться и жить под одной крышей. У Толи с Галей все получилось иначе.
Тогда на пыльной, жаркой обочине Галя с застенчивостью провинциалки на прямой вопрос Фоменко, кто ей Толя, ответила:
– Ой, что вы!
А на самом деле это была любовь, первая, юношеская. У них все было обговорено с самого начала: и отъезд из родного города, и большая стройка, и устройство собственного дома. По наивности они полагали, что здесь квартиры стоят пустыми и ждут не дождутся «молодых строителей Земли». Там, в Ижевске, собираясь в дорогу, выбивая комсомольские путевки, они все время в запале настойчиво повторяли слово «вместе». Жизнь вместе, работа вместе, трудности вместе. А Гале пришлось пойти в бригаду отделочников, которая работает на очистных, за десяток километров от первого корпуса. И между женским и мужским общежитиями, в которых они пока что получили по личной койке и личной тумбочке, пролегала размашистая привокзальная площадь, на которой еще только разбивают газон будущего цветника и выводят цементную чашу фонтана. Для того, чтобы побыть вместе. Чижам оставались лишь немногие воскресенья, когда жизнь на стройке замирала. Да и то накатывался какой-нибудь комсомольский воскресник или другое мероприятие, которыми Толя не считал возможным манкировать. Не случайно именно его через три месяца выбрали комсоргом бригады.
Теперь Чижик с Галей решили пожениться. И Михалычу параллельно с началом работ на рентгенкамере предстояло еще принять участие в организации первой комсомольской свадьбы в их бригаде. По скромности Толя попросил бригадира лишь помочь «выбить» одну из столовых, в которой в воскресенье можно было бы устроить свадьбу, собрать две бригады – его и Галину. Немного, всего человек 100, самых близких... И Фоменко при этом подивился, как быстро эти двое обросли людьми в незнакомом городе.
Надо было думать и про подарки молодоженам и про жилье, которое, наверное, сейчас выбить не удастся, но постараться на будущее все же стоит.
С комсоргом СМУ договориться было нетрудно. Все разыграл как по нотам. Посыльный из управления появился на корпусе ровно за пятнадцать минут до конца смены. Он безоговорочно произнес:
– Васильева в комитет комсомола! Срочно! – и стремительно исчез. Чижик только хлопал глазами и растерянно бормотал:
– А собрание бригады?.. По рентгенкамере?.. – И вдруг решительно заявил: – Не пойду. У них там какой-нибудь пустяк. А здесь серьезное дело.
Фоменко мягко, но настойчиво посоветовал идти, даже если вопрос пустяковый.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
С Виктор Куликовым, первым заместителем министра обороны СССР, Главнокомандующим Объединенными Вооруженными Силами государств – участников Варшавского Договора, Маршалом Советского Союза беседу ведет специальный корреспондент «Смены» Леонид Плешаков