Каждый год плавания «Ринальдо» сопровождался «случайными» жертвами из числа команды, а жестокость, проявляемая им к людям, превосходила человеческое понимание.
Все покрывала всемогущая сила золота, продажность властей, которым нельзя было жаловаться, и страх перед ножом ночного убийцы!
Уже в то время по кабачкам портов, среди рыбаков и моряков торгового флота упорно шептались, что шхуна «Ринальдо» занимается пиратством и нападает в море на возвращающиеся в Анатолию из Крыма фелюги турок.
Он в плен никого не брал, в чем я убедился позднее, но и не отпускал пленных на волю.
Этот человек не гнался за победой ради славы, а бился насмерть с врагами из - за ненасытной и неутолимой жажды видеть вокруг, себя одну смерть и одни разрушения. И вот в руки этого человека, видоизмененного авантюриста пятнадцатого столетия - в руки хищного стервятника, сохранившего яркие черты своих знатных предков, судьба вручила меня.
Я продолжал находиться в полузабытьи...
Несколько часов неподвижного лежания вернули мне силы, и я, хотя с трудом, но присел на тросы.
Несколько человек из команды, работавшей на палубе, направилось, в мою сторону. Они стучали молотками, тянули канаты, связывали бочонки, проверяли тали.
Поравнявшись со мною, один из экипажной команды быстро взмахнул рукою, и к моим ногам упала фляжка с булькающей жидкостью.
- Пей и не бойся! - вторично послышался знакомый голос. - Моя фамилия Петин Я бывший командор с «Кагула», смертник, временно присланный на шхуну. Будь осторожен и не падай духом!
Матрос, постукивая молотком, пошел дальше, а я с жадностью прильнул к фляжке.
Вы, доктор, его видели! Это он привез вас сюда! О, - если бы вы знали, что это за человек?
В жуткие минуты моего одиночества, когда я был охвачен одним отчаянием, Петин явился во - время, чтобы вдохнуть в меня силы и веру в будущее.
- Эй, ты, вставай! - грубая мокрая рука коснулась моей головы. - Вставай, капитан требует! - настойчиво закричал резкий голос.
Я сделал движение встать с тросов, но толчок зарывшейся в волны шхуны сбил меня с ног, и я покатился по палубе.
- И чего ты лез на шхуну, хромая дохлятина! - презрительно ругнулся все тот же матрос убедившись, что собственными силами я не в состоянии идти, и схватив сильной рукой меня за талию, поднял на воздух и, как ребенка, понес.
У полураскрытых дверей обширной каюты он доставил меня одного и повернулся обратно.
Я лежал у порога богато убранной комнаты и от усиливавшейся слабости не мог подняться. Небольшая группа людей, видневшаяся в глубине каюты, оживленно беседовала между собой.
Несмотря на свое скверное состояние, я с любопытством глядел на роскошь капитанского помещения, на книжные шкафы красного дерева, сквозь стекла которых виднелись вытесненные золотом корешки толстых книг, на цветные гравюры, портреты и фотографии, развешанные над столом и мягким диваном.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.