— Как это сознательно? – уставился он на меня. – Убить, что ли?
— Допустим.
— А за что его было убивать? Да нет, таких разговоров вроде не велось.
— Вот ты с ним дружил... А кто еще был его другом или близким приятелем? Может, у него какая-нибудь компания имелась?
— Нет, – возразил Миша. – Я только и был его другом. А так он занимался много, рисовал. Тут еще занятия самбо... Где на все время взять, чтобы еще и в компании?
— Скажи. Миша, а не было ли таких разговоров, что Никита сам бросился в воду? По какой-либо причине? Кстати, он не дружил с какой-нибудь девушкой? Не обязательно из вашего класса или школы...
— Никого у него не было! – перебил он уверенно. – Уж это я точно знаю. А вот насчет того, что Никита покончил жизнь самоубийством, вас ведь это интересует? – Его глаза доверчиво смотрели на меня – Правильно, такое мнение у нас существует.
— Да? Почему?
— Так ведь никто не знает. Ну, просто мнение такое, понимаете?
— Не очень. Миша. Мнение должно на чем-то основываться!
— Невеселый он в последнее время был. А почему, я не знаю.
— Но вы же с ним были друзьями, Миша! – укоризненно заметил я. – Неужели тебя не интересовало, отчего твой друг ходит грустный?
— Почему же не интересовало? – обиделся парнишка. – Я у него два раза спрашивал: «Чего у тебя стряслось, старик?» А он в ответ: «Ничего. Отстань. Сам разберусь!» Я и отстал. У нас не принято приставать, если тебя не просят. Зачем лезть в душу человека? Может, у него в голове какие-нибудь мысли. Захочет – сам скажет, а не захочет – пускай не говорит. А если вот так каждый будет приставать – это ведь садизм получается.
— Ив школе у него тоже все было в порядке... – задумчиво проговорил я.
— Естественно! – кивнул Миша. – У него в школе всегда все в порядке, не то что у меня.
— А дома?
— Этого я не знаю. У него отец уехал в Москву. Никита почти месяц вдвоем с матерью жил.
— Никита был дружен со своим отцом?
— Еще как! Он все ждал, когда отец вернется, тот обещал ему привезти какие-то книги о театре. Никита театр любил, мечтал после школы в театральный вуз поступать. Или во ВГИК. Только об этом тоже никто из наших не знал. Никита даже в самодеятельности не участвовал. Правда, декорации оформлял, если попросят... Нет, с отцом он крепко дружил, как и я со своим. Тут у нас все нормально. С женщинами, конечно, посложнее...
— С какими женщинами? – не понял я.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Документальная повесть
Заметки с VII выставки произведений молодых художников в залах Академии художеств СССР