Не дают!.. Хотя бы уж потому, что все эти факты могут развалиться под напором одного обстоятельства: а вдруг содержание анонимки соответствует действительности?
Одним словом, пора знакомиться с Клавдией Потаповной Тереховой.
Перед бюро по обмену жилой площади толпились люди. Я с трудом пробился к двери. Длинный коридор, масса дверей. Куда идти?
– Извините, девушка, вы здесь работаете? – остановил я чуть ли не пролетевшую мимо меня симпатичную девушку.
– ! Да, – нетерпеливо ответила она – А в чем дело?
— Где мне отыскать машинистку...
— Третья комната направо по коридору! – не дослушав, выпалила девушка и мгновенно исчезла, растворясь в толпе снующих, озабоченных людей.
Третья комната направо по коридору значилась под номером десять. Заняв очередь, я спросил у сидевшего на стуле старичка, поразительно напоминавшего одного из гномов в знаменитом фильме «Белоснежка и семь гномов»:
— Сколько машинисток работает?
— Трое, – охотно и неожиданно густым басом ответил «гном» – Но если у вас серьезный ход на несколько комбинаций с отдельными и коммунальными, то есть если объявление будет пространным, вам лучше всего попасть к Клавдии Потаповне.
— Благодарю вас! – У меня, разумеется, был серьезный ход на несколько комбинаций, но объявлений не предвиделось.
...Откровенно говоря, я ожидал увидеть не такую женщину. Маленькая, худенькая, с огромными доверчиво-наивными глазами, с красивым, но измученным какой-то потаенной печалью лицом – вот какой предстала Клавдия Потаповна Терехова, напечатавшая анонимку на Федора Борисовича Гладышева, в которой прямо обвиняла его в смерти сына.
— У вас что? – негромко, хрипловатым голосом спросила Терехова. – Текст объявления или другие документы?
— Да, – улыбнулся я, доставая из кармана сложенный вдвое листок ее письма. – Другие документы. Пожалуйста!
Терехова уже ловко заложила в машинку чистые листы. Привычным движением развернув листок, она изготовилась ударить по клавишам. И вдруг лицо ее вытянулось, а глаза – полные растерянности и даже ужаса – беспомощно уставились на меня. Ее руки бессильно опустились на колени.
Произведенный эффект оказался большим, нежели я мог предположить. Я взял анонимку, спрятал в карман и, наклонившись к Тереховой, негромко произнес:
— Клавдия Потаповна, я старший следователь прокуратуры, куда вы направили свое письмо. Экспертиза дала заключение, что оно напечатано на вашей пишущей машинке «Оптима». Вы печатали это письмо?
— Да, – тихо ответила Терехова.
— Где нам удобнее будет поговорить? Вы же не хотите, чтобы кто-нибудь слышал наш разговор? – Я взглядом показал на работающих машинисток.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
С инструктором ЦК ВЛКСМ Владимиром Дружининым беседует Сергей Попов, специальный корреспондент «Смены
Документальная повесть