— Адрес женщины вы запомнили? – перебил я Терехову.
— Нет, – огорченным тоном ответила она – Город, кажется, Кудринск называется... А зовут эту женщину Анастасия... Фамилию, к сожалению, тоже не запомнила.
— Почему вы решили, что Никита знал об этой истории?
— Думаю, что знал он! – уверенно заявила Клавдия Потаповна. – Я письмо прочитала и назад его в конверт вложила, а после в гладышевский почтовый ящик бросила. И видела, как Никитушка брал письмецо из ящика. Мог он его прочитать: конверт ведь не заклеен был.
Глаза у Тереховой теперь блестели. Она полностью оправилась от нервного шока, вызванного моим визитом.
— А ту женщину, о которой я написала, Федор Борисович целовал на вокзале, – оживленно продолжала она. – Своими глазами видела. Наверное, после свидания провожал ее. Целовались они точно вам говорю, Дмитрий Васильевич! Он ее все к себе прижимал, по лицу гладил... Точно говорят: седина в бороду, а бес в ребро! Наверное, Никитушка и об этом тоже узнал, вот и... Разве ж не обидно сыну-малолетке, когда такие вещи про родного отца узнает? Э-эх!
— Насколько я догадываюсь, Клавдия Потаповна, ничего хорошего о Федоре Борисовиче вы сказать не можете? – сощурился я.
— Нет, ничего! Раньше и вправду думала, что он мужчина самостоятельный, порядочный. И человек справедливый Квартиру нам распорядился выдать. Мой бывший муж у него шофером работал.
— Да, я знаю.
— А из-за чего мы с Василием развелись, это вы тоже знаете? – зло выкрикнула Терехова. – Тоже ведь из-за Гладышева. Да, да! Мой Василий с его секретаршей связался, с Нинкой Доценко. Я так думаю, что Федор свет-Борисович сам с ней сначала всякие шашни имел, а потом, чтоб скрыть их, и переправил Нинку моему дураку!
— А какие у вас, собственно, имеются основания утверждать, что Гладышев был в близких отношениях с Доценко? – строго спросил я.
— Господи боже мой! – всплеснула руками Терехова. – Это и слепому ясно! Она девка пригожая, гладкая, ничего не скажешь. Без мужика была. А у Федора Борисовича жена в возрасте. Неужель устоит он? Я не маленькая, понимаю, как такие дела варганят. А потом взял и обкрутил моего Васеньку с ней! И ушел мой подлец из дома, бросил жену с сыном. Но Федор Борисович не дурак. Он их обженил, затем Василия с работы из своего треста уволил, чтоб разговоров лишних не было. Только Нинку-то все равно при себе оставил. Что ж он, если честный и принципиальный, и ее не уволил, а? – Лицо Тереховой покрылось красными пятнами, голос звенел. – Вот и получается, что теперь всем хорошо, кроме меня с Колькой, это сын мой от Василия. И никто не придерется. Ну, ничего, всем отольются мои слезы...
Она всхлипнула, забормотала сквозь слезы.
– Я однажды, дело прошлое, выпила малость, чтоб хоть как-то свое бабье горе заглушить, взяла да и позвонила Екатерине Ивановне, жене Гладышева. не назвалась, конечно, и говорю ей, что скурвился, мол, муженек-то ваш со своей секретаршей и другим людям жизнь портит. А она, дура, мне отвечает: «Меня подобные сплетни не интересуют!» И трубку положила. Вот уж дура так дура. Ничего, когда он ее на старости лет бросит, закудахчет, однако поздно будет!..
Ох, эти семейные истории-драмы... Кто в них разберется? Но для меня, безусловно, важным обстоятельством было то, что Терехова по-прежнему продолжала уверять, что Федор Борисович явился причиной смерти. Она в этом была убеждена. Ей было легче, чем мне. Я ни в чем не имею права быть до конца убежденным, пока не удостоверят факты. Кое-что в ее рассказе, несомненно, было интересным при условии, что это... правда. Что и говорить, дети-подростки тяжело, болезненно переносят семейные неурядицы и дрязги. Не случайно и термин такой появился: «неблагополучная семья». Неужели Гладыщевы тоже относились к разряду неблагополучных семей?
— Я бы ему сама сказала! – яростно говорила Терехова. – Но боюсь, что он козни начнет против меня строить. Кто я и кто он?! Придумает чего-нибудь, у него ведь всюду дружки-приятели, и выселят меня из квартиры в другое место. А мне от дома до работы близко, да и Колька с первого класса в сорок седьмой школе, тоже близко.
— Никто вас никуда не выселит! – сухо возразил я. – Что за ерунда!
— Вы меня извините, ежели я чего не так говорю! – испугалась Терехова.
— Клавдия Потаповна. ваш сын учился вместе с Никитой Гладышевым...
— С ним, с ним, – поддакнула она.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.