— Солдат, — прошептал Мунко, чьи зоркие глаза уже разглядели то, чего еще не видели остальные.
Солдат с грехом пополам одолел склон и теперь шел по дну оврага. Из травы виднелись лишь его плечи и голова.
Баландин сомневался всего мгновение. Такой случай упускать было нельзя. «Язык» сам шел в руки.
Мунко глядел выжидающе. Баландин кивнул. Ненец снял с пояса свернутый в кольца аркан и скользнул в траву.
Солдат уже прошел половину оврага и приближался к тому месту, где, поворачивая, тропинка упиралась в подножие площадки и где — они знали — его поджидал Мунко. Теперь разведчики видели солдата хорошо — от обмоток до какой-то легкомысленной шапочки на голове. Солдат был безоружен, а в руках нес что-то похожее на обыкновенную уздечку.
— Тоже мне, жокей! — хмыкнул Калинушкин. — Сейчас Мунко заделает тебе козью морду!
Они не видели ненца, взмаха его руки: просто из травы вылетела стремительная серая змея и упала на плечи солдата. Он рухнул как подкошенный и отчаянно забился, пытаясь сбросить с шеи аркан. Но Мунко не давал ему слабины и уже подтаскивал к себе.
— Помоги, Влас, — сказал Баландин. Шергин юзом скатился с площадки.
— Кино, — сказал восхищенно Калинушкин. — Раз-два — и ваших нет. Ковбой, а не человек! Командир, мои сто граммов — Мунко. Премия от Балтфлота...
Отдуваясь, на площадку поднялся Шергин. На руках он, как ребенка, нес скрученного арканом солдата. Во рту у пленного торчал кляп. Черные раскосые глаза солдата были открыты. Он переводил их с одного разведчика на другого без страха, скорее с удивлением.
— Выньте у него эту тряпку, — велел Баландин. — Заорет, командир, — усомнился Рында. —
Пусть немного очухается.
— Заорет — по кумполу, — сказал Калинушкин, недвусмысленно подбрасывая на ладони гранату.
— Выньте, — повторил Баландин. — Развязывать пока подождем.
Кляп вынули и усадили пленного поудобней.
— Спроси у него, кто он такой, — сказал Баландин Одинцову.
Радист перевел пленному вопрос. Тот повертел шеей, на которой уже вспухал сине-багровый рубец, потом быстро заговорил. Разведчики как один уставились на радиста, следя за выражением его лица. Только Мунко сидел на корточках в отдалении и лениво посматривал по сторонам.
Пленный замолчал. Одинцов спросил еще о чем-то и повернулся к Баландину.
— Это не японец, товарищ старший лейтенант. Кореец. Его зовут Ун Да-син. Он ездовой. А здесь искал лошадь.
У разведчиков вытянулись лица, а Шергин даже плюнул с досады.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.