Ун Да-син появился неожиданно. Мунко успел лишь предупреждающе поднять руку, а кореец уже скатился в овраг и, не разбирая дороги, устремился к площадке. Шуршала и волновалась раздвигаемая быстрым телом трава. Сверху казалось, что по дну оврага катится сорвавшийся с обрыва камень.
— Во прет! — удивился Рында. — Как наскипидаренный!
— Застукали, — убежденно сказал Калинушкин. — Чтоб мне сдохнуть, застукали!
Все невольно сжали в руках автоматы, ожидая увидеть тех, кто нагнал на корейца такого страха. Но склон был пуст.
Кореец между тем уже взбирался на площадку. Слышалось его тяжелое дыхание и чавканье размокшей земли под ногами. Затем над краем площадки показалось его лицо, мокрое и тревожное. Однако эта тревога исчезла с физиономии корейца, едва он увидел разведчиков. Одним махом преодолев последние метры, он протянул Баландину перетянутый ремнем узел.
— Что случилось, сержант? Почему он мчался как угорелый?
Радист перевел вопрос.
Кореец принялся объяснять, возбужденно блестя глазами и показывая рукой назад.
— Факт, застукали, — сказал Калинушкин.
— Да подожди ты! — остановил его Одинцов. — Никто никого не застукал. Просто Ун боялся, что мы не дождемся его. Ему пришлось запрягать лошадь, и он задержался.
— Какую еще лошадь? — спросил Баландин.
— Он приехал на лошади. Повозка осталась вон там, за оврагом. Он говорит, что на озеро лучше ехать. Если они придут пешком, их могут спросить, зачем они пришли. А так никто не спросит, все привыкли, что Ун приезжает на лошади.
— Молоток! — сказал Калинушкин. — Котелок варит. Слышь, Ун? Котелок, говорю, у тебя варганит что надо. Тебя бы к нам на Балтфлот. Адмиралом. Пошел бы в адмиралы, Ун?
— Ну что ты талдычишь! — с неудовольствием сказал Шергин. — Ему же твои слова, как мертвому припарки.
— Много ты знаешь, боцман! Кровь из носа: насчет адмирала он усек. Усек, Ун?
Кореец вежливо улыбнулся.
— Видал! — обрадовался Калинушкин. — А ты говоришь!
Баландин все еще держал узел в руках. Напряжение схлынуло, он предчувствовал удачу и не боялся отпугнуть ее неосторожным словом или поспешностью. Однако времени оставалось в обрез. День клонился к закату, а еще ничего не было сделано.
Баландин протянул узел Мунко.
— Давай, — сказал он, — облачайся.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.