– Значит, даже не слышали… А ведь то, что Клеменс вам ничего не рассказал, ставит вас в двусмысленное положение. Он вас подозревал.
– Пан капитан!
– Явно подозревал!
– Откуда… Откуда вы это знаете? Какие у вас основания меня оскорблять? Если Клеменс говорил вам о тех кражах, то сказал, наверное, и кого подозревает…
– Не успел. Ну, сами понимаете, выбор невелик и…
В это мгновение погас свет.
– Что… Что случилось? – пробормотал ошарашенный Вонский.
Я включил фонарик, который предусмотрительно положил на полочку у стены, и луч света упал на лицо Вонского.
– Пошли! – сказал я.
Ханка и Людмила стояли у кушетки. Станиславский бродил вокруг них с вытянутыми руками, как лунатик.
– Вы одни? – спросил я. – А где Байбун?
– Пошёл к себе, – с тревогой в голосе ответила Ханка. – Он хотел налить воды в электрическую кофеварку… Людмила нашла у себя немного кофе.
– А потом мне показалось, что он прошёл по коридору, – добавил Станиславский. – В сторону кухни…
Не слушая его, я выскочил в коридор, и все остальные бросились следом.
– Ну, вот опять!.. – простонала Людмила. – Я и в холле боюсь остаться, и с вами идти не хочется…
Сразу же возле входной двери белела открытая дверца распределительного щита.
– Сейчас будет свет. – Я закрутил пробки, и лампочки загорелись.
– Кто это сделал? – спросила Ханка. – Зачем? Где Байбун?
Я открыл дверь в ванную. Пусто. Заглянул в кухню, и тут Ханка выкрикнула:
– Смотри! – Она вытянула руку в сторону входной двери: щеколда была отодвинута.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
О родном языке, открытии новых земель и конском здоровье
Картина «Мастерская художника на улице Кондамин»