Воспоминания у старого тополя

Она снова на секунду остановилась:

– Как ты сказал? Заведующая библиотекой оставила в книге свои хлебные карточки?

Несколько минут тянулись словно вечность. Рыхлая женщина слонялась по балкону, что-то бурчала себе под нос, бесцельно перебирала сохнущую шерсть. Время от времени она бросала быстрый взгляд на верхний этаж.

Я стоял на лестнице, не замечая дождя. Наконец показалась Аничка Джорджадзе. Спустилась по мокрым ступенькам своим размеренным шагом. В руках она держала «Воскресение».

Поравнявшись со мной, она отвела свои потухшие глаза и сухо сказала:

– Я еще не раскрывала. Как принесла, так и лежала на столе. Посмотри.

Непослушными, дрожавшими руками я раскрыл книгу. Через несколько страниц после потертой обложки увидел хлебные карточки.

Все три.

Мамины, бабушкины и мои...

По сей день не могу понять, как эта старая, надломленная горем женщина могла еще так долго влачить свое существование.

Несколько раз я еще видел ее после. Все-таки жили в соседних кварталах, и время от времени то там, то тут встречался с ней.

Она таяла на глазах. Еще больше высохла, угасала день ото дня.

Опираясь на палку, волочила ноги по асфальту. И этот путь ее был таким же постылым, как ее существование...

Всякий раз, когда я проезжал мимо этого дома, обнесенного каменным забором, и видел старый тополь, возникало желание остановить машину.

Хотелось выскочить, взбежать по косой, шаткой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, и осторожно постучать в двери боковой комнаты.

Сказал бы изумленной женщине в черной, траурной одежде все благодарности, которые не сумел сказать тогда...

Рассказал бы! И то рассказал бы, как она, сама голодная и одинокая, спасла от голода нас. Рассказал бы, как благословляла ее моя мама. Как жарко молила бабушка бога, чтобы тот совершил чудо и чтобы единственный сын Анички Джорджадзе вернулся невредимым с войны...

Виновен!

Так и не выбрал я для этого время. Так и не пришел с подарками – кашемировым отрезом, платком, фруктами и сладостями – в этот дом, где жила женщина – бездна печали.

Виноват!.. Виноват!..