А визги желтой клеветы

Глупцов, которые марали,

Как был ты жив, твои черты

И ныне, в час святой печали,

Бездушные, не замолчали;

Гордись! Ей-богу, стыд и срам

Их подлая любовь! Пусть жалят!

Гот пуст и гнил, кого все хвалят;

За зависть дорого я дам.

Гордись: никто тебе не равен,

Никто из сверстников-певцов;

Не смеркнешь ты во мгле веков, –

В веках тебе клеврет Державин.

Он называет стихотворение «Тени Пушкина». Он как бы ведет некий отсчет: «Тень Рылеева», «Памяти Грибоедова», «На смерть Николая Глинки», «На смерть Якубовича..... Печальная участь – стихами отмечать потери. Ведь

это не просто стихи. Это перевернутые страницы жизни.

Дружба и дружество для таких людей, как Кюхельбекер, были едва ли не главным в жизни. Быт и повседневность проносились мимо, топча, подавляя, но все-таки – мимо. Потерянная дружба лишала частицы души. Она убивала. Медленно, но убивала.

Вот этого Николай наверняка не предвидел.

Не мог предвидеть по причине своего существа.

А может, предвидел и это?

Ведь палач может быть изощренным. А изощренности предела нет. Изощренность переступает пределы ограниченности и тупости. В изощренности злодей может стать гением.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• …
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.