Слово о мастере

В Смирнов| опубликовано в номере №780, ноябрь 1959
  • В закладки
  • Вставить в блог

В Коряжме мне случилось побывать летом, когда над этим суровым краем бессменно дежурили розовые северные зори. Буравя светлую Вычегду, шли к Коряжме пароходы из Архангельска, Котласа, везли кирпич, цемент, машины. Стройка гудела, не смолкая ни на час.

На «пятачке», отвоеванном у болот, должен обосноваться крупнейший в мире целлюлозно - бумажный комбинат. Большая химия. Химия леса...

Здесь я и познакомился с бетонщиком Сашей Степановым, тонким, высоким, красивым парнем с застенчивыми светлыми глазами. Собственно, всю эту историю я услышал от него.

«Вот тут, у парка, где мы с вами сейчас сидим, - не спеша повел свой рассказ Степанов, - начиналось болото. Здешние жители называли эту местность «мокреди», трясина то есть.

Нелегко пришлось тем, кто прибыл сюда прокладывать первые дорожки. Помню приезд директора комбината. Его «ДТ - 54» буксировали другим трактором. Лежневки под машинами оседали в болото. Плывуны затапливали котлованы. Били морозы... Тридцать раз я себя пожалел. Что потянуло в глушь, на стройку? Не помню. Но чувствовал: не удовлетворяет меня городская жизнь. Хотелось такого, чтоб всего забрало, чтоб остатка во мне не было.

Вручили мне в райкоме путевку, намекнули на трудности. И только...

В Коряжме меня определили на завод железобетонных конструкций. Тогда наш цех был словно коробка: стены да потолок, а внутри пусто. Работали вручную. Сколотишь опалубку, лопатами накидаешь туда раствор и волочишь деталь в сторону, сушиться на воздухе.

Глушь. Заработки так себе. Что ж, начал попивать. Объявились дружки по питейной части. Особенно сблизился я с бетонщиком Кисловым. Невысокий такой, кряжистый, вечно насупленный, точно его обидели на всю жизнь. Судьба у него наждачная. Он и в заключении успел побывать, а за что, не говорил.

в ту пору разговаривать с нами, рабочими, было некогда да и некому. Железобетона не хватало. Возились мы у своих ферм, как муравьи.

Неужели, думал я, ты способен лишь лопатой махать? Засела во мне обида. Тут еще Кислое подлил масла в огонь.

- Начальникам что! - говорил он. - Заманили нас обещаниями - и рады. Они - то на ставках сидят.

Верил тогда я этому человеку. У него была своя философия: «Все беды от начальства. Возьми мастеров. Знают, фарту у рабочих нет. Почему бы им, если они хорошие люди, не выписать нам лишнего по наряду? Государство не обеднеет. А ответственность... Какая там ответственность! Здесь тайга...»

В это время к нам прибыл новый мастер, Сергей Зуев, парень лет двадцати пяти, коммунист.

Как - то Кислое послал меня к нему.

- Вы одногодки, общий язык найдете. Пусть он в нашем наряде на расчистку открытого полигона накинет кубиков двадцать грунта. Что ему стоит!

Зуев - малорослый такой, сухощавый, лицо улыбчивое - даже потемнел весь.

- Эх ты, питерский доброволец! Кто тебе путевку вручал?

Меня взорвало:

- Путевку не трогай! Не ты вручал. Я к тебе по - дружески пришел, как рабочий к рабочему, а ты... Сразу видать, на ставке!

Я вернулся к Кислову. Тот рассмеялся: ладно, мол, мы ему припомним. Словом, крепко привязал меня к себе Кислов. Как - то Валя Федотова, ленинградка, с которой я приехал в Коряжму в одном эшелоне, бросила мне в глаза:

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте об удивительном человеке, писателе ученом, враче, авторе великолепной хроники «Пушкин в жизни» Викентии Вересаеве, о невероятном русском художнике из далекой глубинки Григории Николаевиче Журавлеве, об основоположнице теории русского классического балета Агриппине  Вагановой, о «крае  летающих собак» - архипелаге Едей-Я, о крупнейшей в Европе Полотняно-Заводской бумажной мануфактуре, основанной еще при Петре I, новый детектив Андрея Дышева «Бухта Дьявола» и многое другое.



Виджет Архива Смены