– Нет... – Он искал слова, чтобы убедить меня не отказывать его просьбе. – Нет, не с профессией. Нос общественным... или с человеческим долгом. Поспешим, доктор, а? Машина ждет. Наберитесь терпения и спокойствия. Хорошо?
Я уже говорил, что до недавнего времени знал Привалова поверхностно. При встречах у кого-либо из наших общих знакомых не водились разговоры о делах служебных; как-то так вышло, что все мы считали: люди, которым не хватает служебного времени для их дела, просто не умеют работать. Так что и на наших утренних свиданиях прокурор до сего дня о своей работе не заговаривал. Однако хватило нескольких минут, чтобы просьба Привалова перестала казаться мне удивительной. Конечно, наивно было даже предполагать, что могла понадобиться помощь столь узкого специалиста, как дерматолог. Но за полтора послевоенных десятилетия мы уже привыкли – я об этом тоже говорил – ответственность за все, что происходило в городе, делить на всех. Вот почему упоминание Привалова об общественном – но почему-то и человеческом? – долге я и не подумал воспринять как упрек за мою нерешительность. Однако понял, что он пока не может или по каким-то причинам не хочет сказать мне больше, чем сказал.
Три смерти в одной семье в течение одной ночи. Даже для прокурора, ко всему, видимо, привыкшего, это многовато. Что же говорить обо мне? Кому-то может показаться странным, но за шесть лет учебы в мединституте и за столько же врачебной практики я столкнулся как раз с тремя смертями. Всего лишь с тремя, что, прекрасно понимаю, редкостно мало для человека моей профессии. Но так вот удачно складывалась пока моя жизнь в медицине. Приваловские дела ворвались в нее без спроса. Впрочем, так всегда в жизнь врывается смерть. Без спроса.
В одной из заводских лабораторий «Южстали» отравилась девятнадцатилетняя девчонка. Вопросы, которые задавал Привалов лаборанткам, не имели большого значения. Он и сам, по-моему, понимал, что задает их, только чтобы не молчать. Тем более что обстоятельствами ее смерти уже занимался сотрудник угрозыска, и Привалов, по сути, не был здесь необходим.
Но он проявлял какой-то иной интерес к погибшей девушке. Не следовательский. Нет. И не личный. Просто профессиональное любопытство? Он сдержан, скрытен, суховат, но не до такой же степени.
Лаборантки постоянно имели дело со всякого рода ядовитыми веществами, однако до сих пор ни одной из них не приходило в голову употребить какой-либо яд во вред себе. Она же – маленькая, пухленькая – лежала, скрючившись, возле урны на полу, вымощенном метлахской плиткой. К телу предусмотрительно – до прибытия группы угрозыска – не притрагивались. Никто, понятно, не видел, когда она приняла яд. Собственно, в этой комнате с закопченными снаружи окнами обычно в ночную смену работала только одна лаборантка.
Судебно-медицинский эксперт, приехавший вместе с сотрудником угрозыска раньше нас, докладывал теперь Привалову свои предварительные выводы. Его голос выдавал удивление, досаду, но никак не спокойствие, которое я ожидал встретить у коллеги, чья медицинская специальность всегда представлялась мне необычной, так как она совершенно не связана с лечением людей. Нет, я не замечал у эксперта необходимого спокойствия, которое должно было, казалось, быть для него привычным. Почему-то он несколько раз повторил, что только тщательнейший анализ покажет, в отравлении ли дело.
После всякого рода формальностей тело перенесли на топчан. Привалов вглядывался в лицо моего коллеги. Видимо, поведение эксперта удивляло и прокурора: отравление ведь было совершенно очевидным. Вдруг Привалов вскинул крутые плечи и приказал:
– Очистить помещение от посторонних.
Сопровождавший нас милиционер, которому, по-моему, тоже было не по себе, охотно занялся выдворением девчонок и даже для седовласой женщины, руководившей лабораторными работами в ночной смене, не сделал исключения.
– Она беременна, – сказал эксперт. Вот, оказывается, почему он не откровенничал при посторонних. – Месяца четыре... может быть, пять...
– Очередная любовная драма, – безразлично откликнулся фотограф. Вот кого ничто не трогало Профессионал?!
– Не думаю, – резко буркнул Привалов. Гораздо позднее я понял, о чем он думал с той
первой минуты, когда ему сообщили обо всех трех событиях. Понял и то, почему прокурор с самого же начала активно включился в расследование, а не стал дожидаться выводов угрозыска.
Но тогда в экспресс-лаборатории конвертерного цеха «Южстали» я вопросительно смотрел в его лицо, а он меня и не замечал.
– Смерть наступила под утро, – теперь уже четко повторял свои выводы эксперт. – Смерть совсем не мгновенная. Ее наверняка тошнило. Она успела дойти до урны. В какой-то надежде. Но надеяться ей уже было не на что. Умерла между пятью и шестью часами утра. Не раньше и. не позже.
– Прошу вас о результатах экспертизы сразу же сообщить мне, – сказал Привалов. – Мы поедем дальше. Это ведь еще не все.
«Волга» принесла нас на Микитовку, когда-то пролетарскую окраину Новоднепровска, теперь же один из городских и добротно отстроенных одноэтажных районов.
Крутой переулок, как это нередко бывает, вовсе не был крутым. Он лишь одним концом выскакивал дугой из Микитовской улицы, разрезавшей Микитовку пополам. Другим же никуда не выходил: дальше ровная земля обрывалась, и в овраге с отвесными берегами вилась речушка, делившая сам Новоднепровск на две части – старую, где мы находились, и новую, откуда только что приехали. Крутым переулок стал случайно: из переулка Крутова сперва получили Крутое переулок, а потом Крутов превратили в Крутой, да так привыкли, что и в горисполкоме его теперь называли Крутым.
По правой стороне переулка домов не было. Когда-то тут работал железоделательный заводик, в войну его разрушили, и остался лишь длинный кирпичный забор. По левой же стороне ровно и плотно шли дома.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.