лайка, реже – гармонь. Играли в фантики, крутили шестерку... Целовались. И у каждого (кто повзрослей) была среди всех, которая нравилась. Когда случалось поцеловаться с ней при всех – обжигало огнем сердце, и готов был провалиться сквозь землю. Но – надо! И этого хватало потом на всю неделю. И ждешь опять субботу – не приведет ли случай опять поцеловаться с желанной? Неохота говорить тут о чистоте отношений – она была. Она всегда есть в шестнадцать лет. Было весело – вот что хочется сказать. А кто организовывал? Никто. Лежала на печи бабка и иногда советовала «палачу» с ремнем: «А ты огрей ее хорошенько, раз она капризничает. Огрей по толстой-то!.. Ишь какая!» И еще подсказывала: «А ишо вот так раньше играли: садитесь-ка все рядком...» И работалось. И ждалось».

А вот еще воспоминание из того же «посиделочного» периода. Рассказывает Лидия Ивановна Кибикова-Валикова, ныне оператор машиносчетного бюро в совхозе «Сросткинский». Ее рассказ уже прямо относится к В. М. Шукшину.

– Мы Гоголем его звали. Нет, не могу объяснить, почему дали такое прозвище. Помню, ходил он на вечерки в шубе нараспашку, гармошка в руках, однорядка, на ногах огромные валенки. А время ведь было военное, где-нить возьмем керосина маленько, зажжем коптилку, танцевать начнем, а платья широкие были, восьмиклинки, ну, и затушим. А спичек-то не было. Ну, берешь лучинку, идешь к соседям за огоньком. «Шестерки», «восьмерки» крутили – танцы у нас такие были. В третий лишний играли, в города, в соседушки, в фанты.

Вечерку отведем, по домам расходимся. Меня все Серега Зяблицкий провожал (что было, то было), потом мне гармонист поглянулся. Ну, они ссориться не стали, а однажды завели меня в Змеиный ложок да до света и продержали. Думала, побьют. Мне потом от матери ой как досталось. Как-то приезжал он в Сростки, встретились, вспомнили, посмеялись. Он ведь старых товарищей не забывал...

Но вечеринки, первые ухаживания за девушками – это уже 1944 год, начало 1945-го. А до этого целых две попытки стать на ноги, «выйти в люди», скорее обучиться какой-либо профессии с тем, чтобы стать настоящей опорой семьи.

Нужда в такой опоре острее острого почувствовалась уже весной 1942 года. Вначале было томительно ожидание радости, праздника. Вот-вот должна была отелиться кормилица и поилица семьи Шукшиных корова Райка. Бог даст – будет телочка, загадывали они, а телочку, как в прошлом году, можно сдать в колхоз, и тогда им дадут муки, много жмыха и чайник меда. Телочка родилась, но до конца загад не исполнился. Всего-то две недели оставалось до пастьбы, сена уже не было, а у Райки теперь – молоко, ей больше и больше корма надо. Малой-то вязанки, выпрошенной Марией Сергеевной у соседок, не хватало... Как быть? Стали выпускать корову за ворота, чтобы она подбирала на улице: может, где клочок старого сена вытаит или повезут возы на колхозную ферму и оставят косицу на плетнях... Но, видно, забрела Райка в чей-то двор, пристроилась к чужому стожку... «Стожки еще у многих стояли: у кого мужики в доме, или кто по блату достал воз, или кто купил, или... бог их там знает. Поздно вечером Райка пришла к воротам, а у ней кишки из брюха висят, тащатся за ней: прокололи вилами...»

Помните? Точно такую историю из своего детства срывающимся на надрыв, плачущим почти голосом рассказывает Любе Байкаловой в «Калине красной» Егор Прокудин. И корову там зовут так же – Райка. А до «Калины...» Шукшин поведает ее, эту историю, в том же упоминавшемся нами рассказе – «Гоголь и Райка». Книжная трагедия, жуткая сказка о мертвой панночке и семинаристе Хоме, прочитанная вслух на ночь, окажется куда менее страшной, чем реальная трагедия – потеря кормилицы...

Вот и поехал осенью вместо учебы в седьмом классе Вася Шукшин к дяде Павлу, крестному, в Огундай – это вверх по Чуйскому тракту, к горам, километров триста. Поехал учиться на бухгалтера, перенимать профессию у крестного. Ничего из этой попытки не получилось («Бухгалтерия совершенно искренне не полезла мне в голову!..»). Мы же с вами, читатели, должны быть благодарны за эту поездку и Марии Сергеевне и дяде Павлу, ибо получили как позднейший результат ее рассказ Шукшина «Племянник главбуха» (из ранних) и «Рыжий» – одну из последних новелл-зарисовок. Припомним к тому же, что не так уж мало шукшинских героев работают бухгалтерами или счетоводами, да и в «Калине красной» бухгалтерская профессия при знакомстве Прокудина с Любой и стариками Байкаловыми прекрасную ноту дает...

Продолжение следует.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.