История жизни и смерти великого писателя

Он родился в марте, и с первых же минут, как только младенец появился на свет, мать и отец думали лишь об одном: будет ли ребенок жить? Ибо два первых сына умерли, едва родившись. Мать, Мария Ивановна, забеременев в третий раз, ездила в соседнюю Диканьку молиться иконе Николая Чудотворца, которая даровала жизнь обреченным. Когда стало ясно – выживет, в честь этого святого и нарекли мальчика.

Таинственность, вещие сны, роковые приметы и прочее, чем так увлекался Николай Васильевич Гоголь и чего так много в его произведениях, перешли к нему от родителей. Когда его будущей матери от роду был всего лишь... один год, а будущему отцу четырнадцать, тот объявил, что знает свою будущую жену. Ему во сне явилась Богородица в церкви, а у алтаря лежал младенец, завернутый в белые одежды. Богородица указала на младенца и произнесла: «Вот твоя суженая».

Сон этот приснился мальчику во время поездки с родителями на богомолье. На обратном пути заночевали на хуторе у соседей Гоголей – Косяровских, у которых была дочь Машенька. Ее-то и увидел во сне Васюта. Поэтому, как ни дивились родные, как ни отговаривали – мальчик оставался тверд в своем убеждении: «Это она!».

Тринадцать лет он исправно навещал соседей, играл с Машенькой в куклы, читал ей книги, сочинял стихи и слышать не желал ни о каких других невестах. А едва Маше исполнилось четырнадцать, официально предложил ей руку и сердце. Хотели год подождать – слишком уж юной была невеста, даже по тем временам, но...

Но не прошло и месяца после помолвки, как Василий Афанасьевич опять увидел сон. Только на месте младенца у алтаря стояла уже взрослая Маша в подвенечном платье.

— То указание свыше! – возбужденно доказывал Василий Афанасьевич будущим тестю и теще. – Того хочет Бог!

Решили Бога не гневить и свадьбу сыграть немедленно. Новобрачный не дождался даже окончания скромного свадебного пира – умчал свое сокровище на тройке к себе, на хутор Купчинский. А через три с половиной года у них родился Николай…

Как и многие гениальные люди, Гоголь в детстве отнюдь не был любимцем учителей. «Туп, слаб, резов», – вот характеристика, данная ему в Полтавском училище. Так что, первый год там прошел неважно. Потом вроде бы стало полегче, и тут случилась трагедия: скоропостижно скончался младший брат Николая, Иван. Потрясение для Никоши было настолько сильным, что его пришлось забрать из училища. А год спустя его отправили в город Нежин, в лицей князя Безбородко.

Успехами в учебе он и здесь не прославился, зато стал известен как актер в лицейском театре. У него был особый талант исполнять роли комических стариков. Забывались его некрасивость, небольшой рост, застенчивость – зал умирал от хохота, наблюдая за гоголевскими персонажами на сцене.

Но год, ознаменованный сценическими успехами, трагически завершился внезапной (опять внезапной!) смертью отца – Василия Афанасьевича. Он скончался через несколько дней после рождения самой младшей дочери, и Мария Ивановна в тридцать четыре года осталась вдовой с четырьмя детьми на руках.

Потеря отца резко переломила жизнь Гоголя, сделав его старшим в семье. Она же продолжила цепь тех несчастий, роковых совпадений и сбывшихся предчувствий, которые впоследствии свели его в могилу. Свели слишком рано – даже по тому времени, когда 60 лет считались уже глубокой старостью. Впрочем, нельзя забывать и о наследственности. Отец Гоголя умер в 46 лет, он сам – всего лишь в 41.

Нет смысла пересказывать путь Гоголя в литератype – об этом писано-переписано, важно другое: никому не известный юноша, приехавший в Санкт-Петербург из глухой малороссийской провинции, стал одним из кумиров северной столицы, потом мишенью для самых утонченных нападок, потом гордостью и желанным гостем второй столицы – Москвы. И умер в жестокой тоске неудовлетворенных, несбывшихся желаний, еще более одинокий, чем тогда, когда приехал «удивить Петербург»...

Три года Гоголь провел чиновником в Департаменте уделов. Тупая, рутинная работа дала ему только один полезный навык: разборчивый почерк. Но петербургские впечатления – в толпе на Невском, в набитых мастеровыми и мелкими чиновниками доходных домах – позволят впоследствии создать поистине бессмертные произведения.

Память его была дьявольской – ни единая деталь, ни одна, самая незначительная, на первый взгляд, мелочь не ускользали от его внимания и надежно складывались где-то в потайных уголках – на «потом». Неслучайно почти каждый персонаж, созданный Гоголем, стал нарицательным – явление в российской литературе беспрецедентное.

Чиновника из Гоголя не получилось. Он нашел себе новое, довольно своеобразное занятие: нанялся домашним воспитателем к князю Васильчикову. Точнее было бы сказать – смотрителем, ибо князинька страдал слабоумием. Для нервической, легко возбудимой и легко впадающей в меланхолию натуры Гоголя – занятие откровенно вредное. Но в молодости все дается легко: когда его подопечный засыпал, Гоголь уходил в свою комнату и писал... «Вечера на хуторе близ Диканьки». Позже, после того, как «Вечера» увидели свет, отзывы в прессе были почти единодушны: «Истинно веселая книга!»

Еще одна особенность характера Гоголя начинает четко прорисовываться в этот период: отношение к любви и особенно к браку. Хотя существует немало писем Гоголя, где он повествует о своих романтических увлечениях, в них нет даже намека на конкретную живую девушку или женщину. Только небесная греза, идеальное создание, возвышенная страсть и... возлюбленное одиночество, ибо «это пламя превратило бы меня в прах в одно мгновение».

Окончательный выбор между любовью и творчеством Гоголь сделал, когда ему исполнилось двадцать три года. И никакие соблазны впоследствии не могли заставить его изменить это раз принятое решение.

Хотя, собственно, женское общество он любил, но... в качестве аудитории. Потому с энтузиазмом принял предложение одного из своих знакомых стать преподавателем истории в женском Патриотическом институте, где обучались дочери военных.

Это была его стихия: не столько читать лекции, сколько рассказывать юным барышням занимательные и поучительные истории. А как рассказчик Гоголь был неистощим и необыкновенно занимателен. Настолько, что дело обернулось курьезом: его, закончившего лишь гимназию, пригласили читать лекции на кафедре всеобщей истории Санкт- Петербургского университета. Но там его хватило лишь на три – правда, блистательные! – лекции. Затем запас информации иссяк, а актерское мастерство, с которым он их читал, отразилось на состоянии здоровья. Зато в Петербурге о Гоголе заговорили...

Потом были «Записки сумасшедшего» – повесть, принесшая еще большую известность Гоголю и в чем-то ставшая предсказанием его собственной трагической судьбы. Только его, в отличие от Поприщина – героя повести – в сумасшедший дом не запирали. Не был он сумасшедшим. Хотя обращались с ним, как с душевнобольным, и лечили соответственно. «Матушка моя! Царица небесная! За что они мучают меня, за любовь?» – стояло в черновом тексте повести. Гоголь снял эти слова, а прозвучали они из его уст много лет спустя в предсмертный час.

• Страницы:
• 1
• 2
• 3
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.