Можете на меня положиться

Сергей Устинов| опубликовано в номере №1399, сентябрь 1985
  • В закладки
  • Вставить в блог

Нина лежала рядом с открытыми глазами. Лицо у нее было мученическое.

— Почему? — сказала она. — Почему твои приятели позволяют себе звонить, когда им вздумается?

— Это не приятели, — обреченно ответил я. — Это Кригер. Мой старый школьный учитель.

Я сделал ударение на слове «старый».

Нина села на постели. У нее был сосредоточенный вид человека, нашедшего наконец последний аргумент в трудном споре. Я уже знал, что она сейчас скажет.

— Тем более! — сказала она.

2

В коридоре редакции первым, с кем я столкнулся нос к носу, был наш ответственный секретарь и мой непосредственный начальник Глеб Завражный. Я люблю Глеба, а Глеб любит меня, но при этом между нами нет ничего похожего на дружбу. Глеб любит во мне хорошего работника, я в нем — хорошего начальника, он знает, что я постараюсь ни в коем случае не подвести его, я знаю, что он, будет надо, прикроет меня грудью. Нас обоих очень устраивает, что так сложилось. Мы помним, что в таком месте, как газета, где все время что-нибудь случается, дружба с начальством есть постоянное ее испытание. А нам всяких испытаний хватает и без этого.

Вообще же Глеб — мужик добрый, очень работящий, вот разве только излишне суетливый.

— Наконец-то! — закричал он так, будто тут, в коридоре, ждал меня с раннего утра. — Зайди. Ты мне нужен.

И помчался в свой кабинет.

Здесь мы расселись: я — в мягкое низкое кресло у журнального столика, он — на вертящийся стул за своим рабочим столом, заваленным бумагами, и Глеб сразу стал вертеться туда и сюда, перебирая эти бумаги.

— Сейчас... — бормотал он. — Сейчас... Зачем-то ты был мне нужен.

Я терпеливо ждал. У ответсека в нашей суматошной конторе адская работа. Он планирует номера, дает задания отделам, читает, на ходу правя, все материалы, засылает их в наборный цех, размечает гонорар, делает еще тысячу разных мелких, но необходимых дел, и по каждому из них встречается, беседует, ругается с массой людей, так или иначе причастных к этому ежедневному фокусу — выпуску газеты. Так что если он хотя бы помнит, что я ему нужен, — уже удача.

Наконец Глеб протянул мне конверт.

— На, читай. Очередная «телега» на тебя.

У меня упало сердце.

Сколько лет работаю в газете, а все не могу привыкнуть к «телегам». Да, наверное, никогда и не смогу. При этом слове сердце у меня каждый раз вот так же ухает, а в животе появляется неприятное чувство: то ли холода, то ли голода. Иногда жалобщики приходят лично. Бывает, приводят с собой родственников, друзей, представителей общественности, целые, как выражается Завражный, «телегации».

С первых строк я понял, что пишут по поводу моего последнего судебного очерка. Я провозился с ним больше месяца. А история такая. Восьмого марта в общежитии электротехнического техникума два третьекурсника хотели выпить за Женский день непременно в женском обществе. Но ни в одной из комнат, где жили девушки, взаимопонимания не встретили: оба в этот день уже немало выпили в мужской компании. Наконец, они попросту принялись ломать дверь — в разных объяснительных и докладных это будет называться потом шалостью. На шум вышел в коридор первокурсник, здоровенный парень из сельской местности. Он просто взял шалунов, вывернул им руки, отвел к выходу на лестницу и легонько пнул под зад. Вокруг вопроса о правомерности его действий развернутся впоследствии такие дебаты, что не столь уж значительным представится то, что было через полчаса. Шалуны вернулись, прихватив с собой троих тоже очень шаловливо настроенных приятелей. Один из них вызвал первокурсника на лестницу, там на него набросились и здорово измолотили: разбили в кровь губы, вышибли зуб, подбили глаз, насажали синяков и кровоподтеков на ребрах.

История грязненькая. Но сама по себе она бы меня еще не заинтересовала. Интересно мне стало, когда я узнал, что было на следующий день. А на следующий день в общежитии было собрание.

Бог ты мой, сколько уже до меня писано было и говорено про этот самый «сор», который то ли надо, то ли не надо выносить! И сколько будет после. А я все завожусь и завожусь в каждом конкретном случае. В общем, на собрании двум главным шалунам дали по строгому выговору с предупреждением, а троим привлеченным — просто по выговору. Формулировка была такая: за то, что не разобрались в обстановке. Оно, конечно, разобраться им было мудрено: все пятеро были «в стельку». Я так прикинул, что с точки зрения Уголовного кодекса это соответствовало примерно вот чему: шалунам — года по четыре, а тем, неразобравшимся, — по три. Но самое пикантное состояло в том, что они и первокурснику умудрились на том собрании «строго указать»: что вывел хулиганов — молодец, а вот пинка под зад давать не следовало, с пинка, может, все и началось. Обиделись мальчики...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 5-м номере читайте о жизни и творчестве писателя Вениамина Каверина, о русском поэте с турецкими корнями, учителя и наставника членов царской фамилии, автора государственного гимна Российской империи «Боже, Царя храни!» Василии Андреевиче Жуковском, об удивительно талантливом композиторе Серебряного века Александре Скрябине,  о том, как выживали в годы войны московский и ленинградский зоопарки, об уникальном человеке, легендарном летчике-асе, дважды Герое Советского Союза Амет-хане Султане, окончание детектива Наталии Солдатовой «Канкан пожилой дамы» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Вторая грамотность

Андрей Ершов, академик АН СССР, заведующий отделом информатики Вычислительного Центра Сибирского отделения АН СССР

Экстремисты, провокаторы?..

С политической трибуны XII Всемирного

Только «пятерки»!

В двух средних школах, № 609 и № 719 Зеленоградского района Москвы, девятые классы вот уже год как экспериментально изучают «Основы информатики и вычислительной техники»