Можете на меня положиться

Сергей Устинов| опубликовано в номере №1399, сентябрь 1985
  • В закладки
  • Вставить в блог

Но и на этом дело не кончилось. Стали тут на нашего первокурсника давить все кому не лень, даром что у него еще ссадины не подсохли. От администрации кто-то из кураторов, из комсомольского бюро, просто доброхоты. Тут все шло в ход: «лицо техникума», «переходящее знамя», «тебя сюда приняли, так неужели ты...», «учти, тебе здесь еще учиться», ну, и так далее. Короче, никуда не ходи и писем никаких не посылай.

Парень оказался по-крестьянски крепкий. Но молодой все-таки. Послушал-послушал, потом плюнул, пошел к директору, написал заявление, забрал документы, сгреб манатки и отбыл в родную деревню в Тульской области. Письмо в редакцию написали девушки из той комнаты, куда ломились хулиганы.

Когда я приехал в техникум, там уже про все забыли. Долго не могли припомнить что к чему. Кто-то там с кем-то не поладил, да? И ребята помахали руками? Но ведь, кажется, наказаны уже все? Э, так не годится, зачем ворошить? Я разворошил и увидел вещи удивительные: ни один из пятерых не только не раскаялся — даже ничего не понял!

Публицистический пафос напрашивался сам собой: вот злонравия достойные плоды! Вот результат практической безнаказанности! Вот он, сор, не вынесенный вон! Но дело обстояло хуже. Сор не просто лежал себе в углу, он прел тихонько, он гнил и уже давал запашок. Из беседы с теми пятерыми я узнал о том, как хулиган-первокурсник, здоровенный детина, грубо оскорблял и даже пинал ногами их товарищей, мирно пришедших поздравить девушек с праздником. Как подошедшие трое других стали укорять его, требовали прекратить хулиганить, он бросился на них, и тогда им пришлось защищаться. Самое непостижимое: они, кажется, действительно в это поверили. Ну, или скажем так: почти поверили. Отчего ж не поверить, если тебе от этого будет лучше?

Я своими глазами увидел, как это происходит. За немногими исключениями, те в техникуме, кто еще что-то помнил об этом деле, представляли его себе именно так. Сомневаться не приходилось: поглядите, кто остался учиться в столице, а кто с позором убрался вон!..

Их сгубила наивная вера в то, что не так важны сами факты, как важна оценка. Наивная вера, да не всегда безосновательная, к несчастью. В недрах протоколов мне удалось найти те самые факты от девятого марта и другие. По свежим следам там все было написано как есть. А оценки у меня имелись собственные.

Пришлось прокатиться и в Тульскую область. Бывший первокурсник оказался действительно неплохим парнем. Синяки у него сошли, осталась одна глухая обида. Я ему кое-что растолковал.

А потом я написал очерк, очень злой, и его напечатали. Хотя я знаю, что редактору звонили из техникума. И первый ответ на него мы уже получили — из прокуратуры. О том, что по нашему выступлению факты проверены и возбуждено уголовное дело.

Я стал читать письмо.

«Поведение, недостойное советского журналиста...» Это, вероятно, обо мне. Так чем же я недостоин? «Обманным путем, минуя руководство техникума, получил у технического сотрудника документы служебного назначения...» Ну уж обманным! Я представился тетке — комендантше общежития и попросил показать мне папку с протоколами собраний студсовета. Она не спросила, зачем мне это нужно, а сам я не стал навязываться. А что минуя — это да, это грешен. То есть потом я, конечно, побывал у директора, но вот дал бы он мне так же легко ту папочку, нет ли — это бабушка надвое сказала..

Читаем дальше. «Борзописец...» Так, понятно. Где же факты? Ага, вот! «... который не курит и никогда не курил». И еще: «...никакими грамотами за подписью секретаря комитета комсомола техникума не награждался». А это резюме: «Этими и многими другими неточностями изобилует заметка корреспондента И. Максимова. Но дело, разумеется, не в них! Страшно, что подобной недобросовестностью грешит сама интерпретация автором событий, он извращает, а кое-где и прямо подтасовывает факты». Дальше в том же духе.

Да, на том жидком материале, за который они вообще смогли уцепиться, составлено было грамотно. Даже, пожалуй, слишком грамотно, напоминает самодеятельность, которую можно увидеть в кино. Похоже, они успели обзавестись адвокатами.

Работают точно: если в критическом материале обнаружится хоть одна, пусть совсем маленькая ошибка, можно постараться свести на нет всю статью. Это я усвоил давно, с тех пор, как на заре туманной юности написал про девицу, которая пришла в компанию и так там себя вела, что из-за нее приключились скандал и драка, кончившиеся ударом ножа. Так вот, у меня было сказано, что с ней пришел «молодой человек, кажется, даже жених». Что тут началось! Сто писем в разные инстанции: мы ославили несчастную девушку, а мой «жених» не жених вовсе, он давно женат, но теперь вынужден разводиться... Все это был в основном треп, но цель оказалась достигнута, про суть дела забыли, и отбиваться пришлось теперь уже нам. Вот тогда я завел себе правило: все факты, даже самые незначительные, выписывать на бумажку и вычеркивать по мере проверки.

Итак, что там у них? Я написал, что мой первокурсник незадолго перед дракой спокойно курил в обществе таких же, как он, трезвых товарищей на той самой лестнице. И второе — насчет грамоты. Оба факта имелись в моей бумажке. И оба были зачеркнуты. Парень рассказывал мне, что действительно не курит, но иногда может подымить, не затягиваясь, если за компанию. Это подтвердил и его бывший сосед по комнате. «Грамоту за хорошую работу на картошке», подписанную секретарем комитета комсомола, я держал в собственных руках. Только комитет был не техникума, а совхоза, где студенты работали. Как говорится, чур, не моя ошибочка!

— Ну что? — спросил Глеб с беспокойством, когда я отложил письмо. Он тоже знает, что такое ошибка в судебном очерке.

— Ерунда, — сказал я, — Все в порядке.

— Ну, слава богу, — сразу повеселел он. И перешел с места в карьер: — Ты чем сейчас занимаешься?

Я вспомнил о письме Кригера.

— Есть тут одно дельце...

— Интересное?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 5-м номере читайте о жизни и творчестве писателя Вениамина Каверина, о русском поэте с турецкими корнями, учителя и наставника членов царской фамилии, автора государственного гимна Российской империи «Боже, Царя храни!» Василии Андреевиче Жуковском, об удивительно талантливом композиторе Серебряного века Александре Скрябине,  о том, как выживали в годы войны московский и ленинградский зоопарки, об уникальном человеке, легендарном летчике-асе, дважды Герое Советского Союза Амет-хане Султане, окончание детектива Наталии Солдатовой «Канкан пожилой дамы» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

У семейного очага

На вопросы корреспондента «Смены» отвечает директор Средне-Уральского книжного издательства заслуженный работник культуры РСФСР Николай Еремеев

Азбука ЭВМ

Творческая педагогика

Русский Парнас

Отечество