Одна за другой «Волги» начали выезжать на дорогу. Сухов вопросительно глянул на высокого, тот кивнул.
— Дуй в свою редакцию, завтра позвони, — расшифровал этот кивок Сухов, и оба растворились.
Я бегом бросился обратно к своей машине, но, когда через минуту выехал за поворот, не увидел на прежнем месте ни грузовика, ни черных «Волг», пропали и оба «Жигуленка». Сгинули, как наваждение, будто не было их никогда.
Из ближайшего автомата я позвонил Завражному и сказал, что материал надо вынимать из номера.
— Зарезал, — выдохнул он. — Ты понимаешь, что ты делаешь?
— Понимаю, — ответил я. — Очень хорошо понимаю.
— Убить тебя мало, — сказал он с чувством и, по-моему, обиделся, услышав, что я засмеялся.
Когда я поднялся к нам на этаж, в комнате дежурной бригады творилось черт знает что. В десятом часу переверстывать вторую полосу — это ЧП, да еще какое! Зам. ответсека отказывался даже смотреть в мою сторону. Что делается сейчас в цехе, мне даже не хотелось думать.
Впрочем, теперь от меня уже ничего не зависело. Все неприятности обрушатся на мою бедную голову завтра. Но одно свое подозрение я хотел проверить сегодня, немедленно.
Я зашел в пустую сейчас комнатку Феликса, сел к телефону и набрал номер.
— Алло, — произнесли на том конце провода.
— Можно попросить Максимова? — сказал я, изменив голос.
— Отсутствует, — ответили мне, и по тону я понял, что трубка сейчас будет положена.
— Минуточку, — крикнул я сиплым басом. — А не знаете, где он сейчас? Это его товарищ, он мне позарез нужен.
— Всем позарез нужен Максимов, — проворчал мой собеседник. — Болтается по городу. Не знаю я, где его искать. Часа три назад поехал куда-то в Крылатское, что ли. Скоро, поди, должен появиться, его тут тоже ждут не дождутся.
В трубке послышалось хихиканье, и я, не попрощавшись, положил ее. По крайней мере одной загадкой стало меньше. Ибо по дороге в редакцию я методом простого исключения вычислил, что только один человек мог одновременно знать и про Феликса, и про Дом журналистов, и про Крылатское, — мой сосед по кабинету.
Я толкнул дверь и остановился на пороге. Протасов сидел за своим столом.
— Ну, навел ты шороху, Игорек, — сказал он с ухмылкой. — Влепят тебе завтра.
Я молча смотрел на него, с удивлением ощущая, что злость моя куда-то уходит. Что ей на смену приходит что-то вроде гадливости. Я знал Протасова много лет, и мне было нелегко в одну минуту перестроиться в отношении к нему. Поэтому я постарался сдержаться.
— Валя, — сказал я мягко, может быть, даже чересчур, — ты всегда рассказываешь всем, кто мне звонит, где меня найти и чем я занимаюсь?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Береги здоровье смолоду
Как поднять инициативу каждого работника, чтобы быстрее добиться повышения производительности труда?
Савва Дангулов — «о нашем времени, о тревожном и яростном мире...»