— Здорово, герой! — сказал он. — Ну, давай подробности.
И я стал рассказывать.
Тяжелые дни наступили в жизни школьника Саши Латынина, когда он узнал об ограблении квартиры Долгополовых. Никита примчался к нему тем же вечером с выпученными глазами, рассказывал подробности — и про жезл счастья «жуй», и про пистолет. Саша почему-то сразу догадался что к чему и слушал приятеля ни жив ни мертв, придумал, будто ему срочно надо к преподавателю, еле выпроводил Никиту и бросился к Центральному телеграфу.
Несколько дней назад его новый друг Марат, с которым их познакомил Сергей-официант, встретившись с ним в городе, предложил пообедать в «Праге». Это было роскошно! Неслышные официанты откуда-то из-за спины подавали на стол нежную осетрину, нарезанную тончайшими палевыми ломтиками, бледную по сравнению с натуральной баночную ветчину, которая очередной раз доказывала, как обманчива бывает внешность, икру, сверкавшую каждым ядрышком в хрустальной оправе. А эти грибы в железных стаканчиках с длинными ручками, на которые бог весть зачем надеваются искусно вырезанные из бумаги воланы на манер новогодних!.. Из напитков были только минеральная и «Фанта». «Деловые люди днем пить не имеют права», — сказал Марат. Зато седой, импозантный официант, пошептавшись с Маратом и тонко улыбнувшись, ушел и вскоре вернулся, положив на стол пачку настоящих американских сигарет. В этот момент Саша в полной мере чувствовал себя «деловым человеком».
В последнее время Марат полностью заменил ему Сергея, который, кстати, куда-то пропал, перестал сам звонить. Теперь уже Марат подкидывал ему то джинсы, то последние модные диски, то даже чеки для «Березки» — и все по смехотворно низкой цене, небрежно при этом объясняя, что самому ему недосуг заниматься такими мелочами, выгадывать копейки: есть дела посерьезней.
И вообще с Маратом было интересно. Для Саши за ним вставал целый мир — не совсем еще ясный, но блистательный. Мир, в котором современные Робины Гуды надували «лохов», как называл Марат всех дурачков, чаще всего приезжих дельцов, богатых и глупых, наживших состояния на мандаринах или гвоздике. «Лохам» подсовывали «куклы» — резаную бумагу вместо денег или медную мелочь в газете вместо царских червонцев, а однажды возле комиссионного магазина на Садово-Кудринской продали одному из них завернутую в бумагу урну как заграничную стиральную машину. Над последней историей Саша смеялся до слез. В этом мире были свои короли и герои: знаменитые жокеи придерживали лошадей, знаменитые «каталы» — игроки в карты и бильярдисты — проигрывали друг другу тысячи, кто-то ездил на «Мерседесе», кто-то бил зеркальные стекла в загородном ресторане... С восхитительной легкостью употреблял Марат жаргонные и блатные словечки и выражения, которые непременно следовало запомнить, чтобы при случае блеснуть в компании. Но больше всего восхищало Сашу в Марате то, что с той же легкостью, когда возникал повод, он говорил о Фолкнере, Вермеере и Рублеве. Вот он, в сущности, герой нашего времени: интеллигентный, образованный, великолепно знакомый с жизнью в самых разных ее проявлениях, умеющий при этом жить и зарабатывать деньги. Да ведь и сам Саша тоже не без оснований может считать себя интеллигентом — хотя бы в силу происхождения. Он образован, может, не настолько, как Марат, но у него еще все впереди, недаром в этом году он хочет поступать на исторический. Он теперь тоже зарабатывает деньги, пусть пока с помощью того же Марата. Короче, жизнь открывается перед ним во всем своем многообразии.
Между закусками и горячим Марат достал из кармана какую-то цветную фотокарточку, положил ее перед собой на стол и, закурив сигарету, принялся задумчиво рассматривать. На карточке были запечатлены две бронзовые фигурки явно восточного происхождения.
— Что это? — спросил Саша, отправляя в рот последний ломтик-осетрины.
— Яма и Ями.
— Кто такие?
— Индийские божества, — ответил Марат. — Вы, молодой человек, конечно, «Ригведу» не читали? Зря. Очень поэтичное произведение. Яма был «первым, кто умер», он открыл путь смерти для других, иногда его называют еще «царем мертвых» или «собирателем людей». А Ями, его сестра-близнец, оплакивала его смерть, и так как ночи еще не существовало, она, бедняжка, повторяла все время: «Он умер только сегодня...» Тогда другие боги сжалились над ней и создали ночь, чтобы даровать ей забвение. Вот так-то. Мороженое будешь?
Саша кивнул.
— И что боги тянут? — спросил небрежно.
— Вот этого я и не знаю, — вздохнул Марат. — Надо бы найти специалиста.
— Это можно, — ответил Саша, стараясь говорить спокойно, хотя все внутри у него задрожало от возбуждения: он может, кажется, быть полезным самому Марату! — Есть тут один на примете, могу помочь.
— Кто? Я не знаю? — насторожился Марат.
Саша рассказал ему про Дмитрия Леонидовича Долгополова, дядю Диму. Марат с сомнением пожевал губами:
— Не слышал. Говоришь, солидный мужик? Это еще проверить надо. Бывает, с виду-то он солидный, а на самом деле первейший жулик.
Саша пожал плечами: Дмитрий Леонидович — жулик? Смех, да и только! Но промолчал.
— Сделаем так, — сказал Марат. — Разузнай мне все про него подробно, но только чтоб никто не понял, что ты интересуешься. Сумеешь?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Клуб «Музыка с тобой»
Савва Дангулов — «о нашем времени, о тревожном и яростном мире...»
Рассказ