— Гераську убили-и! — крикнул Данилов, проскакав мимо и поворачивая назад искаженное гневом и горем лицо.

Мерзляков вздрогнул. Послав коня через заплот на улицу, хрипло давил криком:

— Круши-и! Не давай уйти! И остервенело рубил воздух...

Гераська лежал все там же, у бани. В смертной судороге застыл рот, в уголках губ затаилась горечь. Курносый веснушчатый нос отвердел, заострился, на бледном, впросинь, лбу залегли строгие складки. Ветерок шевелил светлый поникший чуб. Голова, подплывшая кровью, прижалась к земле, будто слушал Гераська, как растет трава, как дышит его родимая земля, по которой легконогой походкой прошагал он всего-навсего коротких тринадцать лет. Рядом в изодранной исподней рубахе окаменела мать. Безумный взгляд ее был тускл и текуч, черные искусанные губы что-то шептали...

Похоронили Гераську на опушке леса, на увале, куда бегал он по весне пять сладкий березовый сок, играть в лапту и гонять в догоняшки. Отсюда хорошо была видна родимая деревня, отчий дом, синие зубцы дальних гор и степь, просторная-просторная, до самого окоема.

У Мерзлякова рвался голос:

— В смертном бою погиб ты, как красный беркут! Прощай, Герасим. Кровяными слезами заплачут, сволочи!

Винтовочный залп распорол глубокую тишину, и отряд ушел, а эхо долго еще катило по чистому полю и не хотело замирать в солнечном сухом просторе.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.